Рысь слушал внимательно, не показывая своих эмоций. Он понимал, что Пашков не просто криминальный авторитет — он человек, способный использовать любой ресурс, если это принесёт ему выгоду.

— Если ты решил играть в долгую игру, — продолжил Пашков, — то помни: твои действия будут иметь последствия для всех. Никита может не знать, кто его союзники, но он должен знать, кто его враги. И ты, как никто другой, можешь помочь ему это понять.

Рысь молчал, осмысливая слова Пашкова. Всё, что происходило сейчас, было частью большой игры, в которой Никита был лишь пешкой, даже не подозревая об этом.

— Я понял, — коротко ответил он, вставая из кресла. — Я сделаю всё, что потребуется, чтобы Никита выбрал правильный путь.

Пашков одобрительно кивнул.

— Тогда иди. И помни, что на кону не только его жизнь, но и твоё будущее, — добавил он с лёгкой улыбкой, намекая на последствия, если Рысь вдруг решит выйти за рамки игры.

Рысь кивнул и, не говоря больше ни слова, отключил видео-звонок, оставив Пашкова наедине с его мыслями.

Пашков некоторое время сидел молча, а затем снова взял трубку телефона.

— Соедините меня с Москвой, — тихо сказал он, и его голос прозвучал, как удар молота в тишине кабинета. Игра началась.

Алиса стояла у окна своей спальни, опираясь на костыли. За окном шёл мелкий дождь, капли стекали по стеклу, словно отражая её внутреннее состояние — печаль, страх и неуверенность. Она только что вернулась из больницы, и дом, который всегда казался таким родным и уютным, теперь казался ей чужим и холодным.

В гостиной слышались приглушённые голоса родителей. Отец, как всегда, пытался сгладить острые углы, говоря о том, что всё будет хорошо, что Алиса сильная и справится с этим испытанием. Но мать, нервно ходившая по комнате, была настроена совсем иначе.

— Ты понимаешь, что это значит? — Голос матери прорвался сквозь тишину. — Ты упустила свой шанс, Алиса. Я так много отдала ради того, чтобы ты оказалась на этом месте. Главная роль в «Чёрном лебеде» — это вершина, к которой ты шла всю жизнь! А теперь что? Как ты будешь танцевать с разорванным ахиллом? Кто тебя возьмёт обратно после этого?

Отец попытался возразить, но мать лишь отмахнулась от его слов, как от чего-то незначительного. Алиса слушала их разговор, чувствуя, как с каждой секундой её охватывает всё большее чувство отчаяния.

Когда родители наконец ушли, оставив её одну, Алиса медленно опустилась на кровать, чувствуя, как тяжесть последних дней давит на неё. Она закрыла глаза, и перед её мысленным взором снова всплыло то страшное мгновение на сцене, когда она упала, услышав хруст в ноге, и ощутила острую боль. Это был конец. Конец её мечты, её карьеры. И что теперь? Что ей остаётся?

Мысли беспорядочно метались в её голове. Врачи говорили, что реабилитация займёт месяцы, и даже после этого никто не даст гарантий, что она сможет вернуться к танцам. Костыли, которые стояли рядом с кроватью, казались ей символом её поражения, её слабости.

Она почувствовала горький ком в горле, но не могла заставить себя заплакать. Слёзы не приходили, хотя в душе бушевала буря. Алиса была на распутье, на грани, где нужно было принимать важные решения. Её карьера всегда была для неё всем. Но теперь, когда её будущее в балете под угрозой, она поняла, что существует и другая сторона жизни, которой она раньше не замечала.

Никита… Его образ всплыл в её мыслях, и на секунду боль и страх отступили. Она вспомнила, как он был рядом с ней, как держал её за руку в больнице, как поддерживал, когда ей казалось, что мир рушится. С ним она чувствовала себя в безопасности, чувствовала, что кто-то по-настоящему понимает её.

Но могла ли она позволить себе думать о чём-то другом, кроме балета? Вся её жизнь была подчинена одной цели — стать лучшей. И теперь, когда эта цель стала призрачной, она не знала, что делать дальше.

Алиса сжала кулаки, пытаясь подавить внутренний конфликт. Ей нужно было принять решение: либо она сосредоточится на восстановлении, полностью отдаваясь процессу реабилитации, и будет надеяться на чудо, что её карьера всё же возродится, либо она попытается найти что-то другое, что даст ей смысл жизни.

Она понимала, что больше не может жить только ради сцены. Жизнь была слишком коротка и непредсказуема, чтобы позволить себе упустить то, что действительно важно. Её чувства к Никите, страх за своё будущее, боль от потери — всё это закружилось в вихре её мыслей.