Элайна молча кивнула, продолжая наблюдать. В последнее время она подшучивать ни над кем в комитете не рисковала — видела, в каком все настроении. И понимала причину. Гарлы планомерно, с потерями, иногда терпя поражения, но неизбежно приближались к стенам. Лучники уже вели обстрел стен из сооруженных укрытий, что резко повысило потери среди солдат на стенах. Благо было больше раненых, чем погибших. А отлаженная система госпиталей позволяла быстро возвращать таких раненых в строй. Дайрс, к сведению, когда ознакомился с цифрами по раненым, умершим от ран и возвращённых в строй, даже не поверил. По его опыту потери должны быть минимум втрое выше.

Девочка тогда хмыкнула и гордо задрала нос, заметив, что при правильной организации дела всё возможно. Потом сдулась и пояснила, что они обсуждали с Торгеным.

— Основные потери как раз сразу после ранения, капитан. Точнее, плохо то, что первую помощь раненым начинают оказывать только в госпитале, а до них ещё добраться надо. У нас же, благодаря обучению солдат, помощь начинают оказывать уже сразу после ранения. Может, не всегда профессионально, но явных ошибок не делают, тем более опыт приобретается. И в госпиталь такие солдаты попадают уже в намного лучшем состоянии, чем могли бы, не окажи им первую помощь на месте. Вот и результат. — Элайна на миг задумалась. — Признаться, я, когда предлагала провести обучение солдат, ожидала, что потери уменьшатся, но чтобы настолько… Лишний раз убеждаюсь, что на войне мелочей нет.

Дайрс уважительно кивнул.

— Надо будет распространить эту практику в войске, — задумчиво протянул он и снова глянул на отчёт врача.

Концерты выездных артистов тоже стали постоянным явлением, правда, уже без пирушек. Даже Дайрс вынужден был признать, что такие вот выступления серьёзно помогают бойцам сблизиться, стирается грань между различными отрядами. Порой дворяне приходили послушать выступления, а потом приглашали артистов к себе.

Асмирилий же сотворил невозможное… Ну так считала Элайна. Перевёл песню. Причём так, что Элайна, присутствовавшая на прослушивании перевода, опешила так, что не сразу сумела заговорить. Настолько точно удалось барду передать как смысл самой песни, так и эмоциональный посыл. Даже мелодия отличалась не сильно, всё-таки языки были разные и совсем соблюсти размер не получилось. Но это совершенно песню не портило, скорее придавало некую изюминку, шарм. На эмоциях девочка вручила сразу двадцать динаров премии, а Асмирилий отправился с концертом. Правда, не к солдатам, а в комитет — девочка… ну… пусть будет, «попросила» всех членов комитета послушать и оценить. Оценили. Граф Ряжский даже попросил переписать слова. А бард отправился покорять Тарлос… Через два дня слава о нём гремела по всему городу. И опять досталось Элайне, поскольку Асмирилий честно признался, что слова предоставила маркиза, он просто оформил в песню. Элайна мысленно пообещала барда прибить. В кои веки, когда был нужен прохиндей, который не постеснялся бы присвоить чужое, попался честный бард, которому, видите ли, совесть не позволяет говорить, что это творчество его.

— А мне, значит, позволяет, выдавать чужие стихи за свои? — вызверилась Элайна после такого заявления. — Теперь весь город считает их моими.

— Перевод не менее труден, — Асмирилий отказывался переубеждаться.

— Который у меня не получился! Если бы я его сама оформила в стихотворную форму… А тупо перевести слово в слово большого ума не надо.

Но девочка понимала, что теперь уже ничего не сделать, а договариваться об авторстве нужно было заранее.

— Ладно, — вынужденно была признать вину Элайна, подводя итог. — Сама дура, надо было сразу обсуждать этот момент. А ты теперь говори, что песня от моего астрального близнеца… М-да… Ладно, прокатит, думаю. А мы с вами совместно всё обработали.

— Как скажете, ваша светлость. — И с надеждой: — А у вас больше нет ничего такого же?

— Такого же нет! — терпение лопнуло, хотя Элайна честно пыталась сдерживаться. — Есть другое:

Люди, не люблю поэтов,

Много есть у них «приветов».

Мне один такой поэт,

Подкузьмил на целый свет!

— Берите, дарю, — великодушно разрешила девочка.

Асмирилий осторожно встал и откланялся.

— Извините, ваша светлость, пойду я… — И бочком-бочком вышел. Потом осторожно заглянул в дверь и добавил:

— У вас на последних двух строчках рифма хромает.

Если бы Асмирилий не успел закрыть дверь, то шлем прилетел бы ему точно в лоб. А так только с грохотом ударил о дверь.

— Все поэты чокнутые! — сообщила Элайна гвардейцам, отправляясь за шлемом. — И почему-то считают себя бессмертными! Нет, ну надо же! Перо сломалось! Где я ещё одно такое же красивое возьму, чтобы воткнуть? — Девочка глянула на ржущих гвардейцев. — Я имела в виду в шлем воткнуть, а не в поэта! — Тут Элайна на миг задумалась. — Хотя ваши мысли мне тоже нравятся.

— Мы поняли, ваша светлость, — заверил один из них и отвернулся…

К песне добавились еще и частушки. Вообще, с частушками… м-да… Вышло неудобно. Но предсказуемо… Но неудобно. Ожидаемо солдаты оценили новый жанр и требовали от бардов чего-то наподобие элайнчиков… Эхма… Слово «частушки» тут никто не знал, да и на местном языке легче язык сломать, чем произнести, как и таких вот коротких юморных стишков. Юмор имелся, даже сарказм, только, как правило, это имело вид некоей поэмы на страницу или две саркастических обзываний. А вот чтобы так… Коротко и ёмко… Нет, с таким здешний люд знаком не был. Но оценил. И понравилось. И название дали, прилепив таким вот четверостишьям… Теперь элайнчики распевали при любом удобном случае. Девочка очень надеялась, что вскоре всем надоест петь одно и то же, но предприимчивые барды уже принялись подражать творчеству маркизы. Так, прямо и говорили, кстати. Никто же не разбирался, откуда девочка взяла все эти стишки. Сочинила. Что маркизе стоит сочинить какие-то стишки, после той песни, что Асмирилий поёт?

— Леди, вот только честно, — устало интересовался Строж. — Я прочитал всё, что смог найти про астральных близнецов. Ваш близнец не могла быть старше вас, а вам было восемь… Я верю, что вы эти стишки перевели оттуда, но откуда их знает ваш близнец? Только не говорите, что там свободные нравы и в маленьких девочках, распевающих такое, нет ничего предосудительного?

— Нравы там свободнее, — Элайна слегка покраснела. — Но не настолько. Попробуй она такое спеть на улице, сидеть бы она долго не смогла. Это всё её старший брат.