…Пока снаружи к нижней остановке лифта не подошёл со своей командой майор Урусбеков.

– Смотрите, вот это, как я выяснил, рычаг и он является рубильником лифта, – инструктировал подчиненных Урусбеков, приведя их к чугунной задвижке с надписью: «Somewhere here». Той самой.

– Так это же печная заслонка?! – с насмешливой гримасой возразил капитан Ясенев и демонстративно толкнул фигурную пластину в щель между кирпичами. – Вот так моя бабушка перекрывает дымоход…

Машинерия резко выключилась, и в лифте, взбрыкнув ботинками, кувыркнулись за спинку дивана бойцы первой группы, прервав фотосессию.

– А вот так открывает. – Ясенев вытащил заслонку обратно.

В темноте подземелья загремели-застонали оживающие механизмы. В лифте рухнули и те двое (командир и сборщик вещдоков), устоявшие было на ногах.

– О, едет! – вскинул палец майор Урусбеков и скептически усмехнулся. – Дымоход, дымоход… Я же говорю: лифт.

Лязгнули затворы «калашниковых», щёлкнул коробчатый магазин «дегтярёва», сменив обыкновенный рожковый, стволы в ожидании прибытия лифта дружно уставились на камеру, зарешёченную фигурной решёткой.

– Ну, вы это, не очень-то, – охладил воинственный пыл подчинённых майор Урусбеков, разводя во все стороны дульные насадки автоматов, когда громыхание лифта стало совсем близким. – Там всего пара юных дебилов, неформалов каких-то, и, возможно, дедушка, который уже лет сто как преставился.

– Как это? – покосился на него поверх приклада, прижатого к щеке, капитан Дубинин. – Представился? Кому?

– Помер, значит, – компетентно пояснил капитан Ясенев и, взяв «калашников» на плечо, обстоятельно наложил на себя крестное знамение: «Царствие Небесное». Но когда решётчатые двери лифта разъехались, – наложил он на себя ещё одно и воскликнул, с совершенно другой интонацией: – Матерь Божия?!

– Ни хрена себе?! – охнул и майор Урусбеков.

– Ни хрена себе! – поддакнул ему майор «Овцебык», не отпуская золотистый шнур и глядя через плечо на образовавшуюся в дверях лифта картину.

Привыкшие к тому времени к бесконечному ёрзанию лифта, бойцы его уже не питали иллюзий относительно его рывков и остановок. Ну, дернулся раз-другой лишку. Как надоест эта карусель командиру, сапёр рванет где-нибудь стену точечным зарядом и выйдут. А пока… Посмотрели только на командира укоризненно: «Замотал, мол, уже со своими экспериментами, ясно же, что не срабатывает…» И снова принялись сниматься с редкостным для любого фотосалона экспонатом: «А давайте теперь сделаем из него спецназовца?»

Поэтому, когда кабина лифта предстала перед их коллегами из ФСБ, картина получилась на загляденье. Отвисшая челюсть с редкими зубами вываливалась из-под каски, скособоченной на одну глазницу. Вместо саквояжа к порыжелой от старости манишке пассажир «адского экспресса» прижимал гранатометный комплекс «Гроза». Ни дать ни взять – ночной сторож заброшенного кладбища. Бойцы в униформе с рифлёными налокотниками и наколенниками панибратски навалились на скелет со всех сторон, словно фотография выпускников академии ГРУ с преподавателем прикладной анатомии.

Вот только физиономии бойцов, только что расплывшиеся в «сыре», вдруг ссохлись и отвердели. Реакция была отменной и у одной, и у другой популяций спецназа. С обеих сторон прицелы автоматов подскочили на уровень глаз, прищуренных в прорезях масок.

– Тихо! – скомандовал шёпотом капитан Точилин. – Слышите?

Когда пару минут назад раздались последовательно лязг, как будто железнодорожной сцепки, железный шелест, дребезжание решёток, никто уже не удивился. С этим было уже всё понятно, – лифт приехал.

«Значит, сейчас, даст бог, их преследователи проследуют далее, – уедут».

Но вместо шума лифта, отправляющегося к чёртовой матери, вдруг раздался оглушительный пороховой треск. Заколотился, заскакал, запрыгал в подземелье, словно горох из прорванного куля. А к электрическому зареву, льющемуся из открытых дверей, прибавились и злые красноватые вспышки дульного пламени…

Ст. лейтенант Кононов и капитан Арсений Точилин переглянулись. Арсений последовал примеру предусмотрительного подчинённого и тоже вынул пистолет из-за пояса.

– А это что? – сглотнул горлом ст. лейтенант, кивая в ту сторону, откуда доносился треск автоматов.

– Отворились «врата ада», – мрачно предположил Арсений.

– Может, это наши преследователи? – подала Аннушка свой грубоватый голосок, ещё более огрубевший от волнения.

– И с кем они, позвольте вас спросить, воюют, если преследуемые, то есть мы здесь? – с какой-то несвоевременной обстоятельностью рассудил Ильич.

– А вдруг не с нами, а… – Аннушка зажала рот кулачком. Должно быть, подумала о злосчастных диггерах, ставших заложниками её авантюры.