Корт снова посмотрел на свой рюкзак. Семь часов, и нечем заняться, только сидеть здесь и страдать… он думал о боли, о судорожных сокращениях мышц вокруг раны, и о том, что ему нужно сохранить подвижность для дальнейших действий. Единственным средством для этого было какое-то облегчение от боли.

Ему не понадобилось долго убеждать себя.

Минуту спустя он приковал правое запястье Орикса к центральной балке. Левая рука осталась свободной для еды, питья или справления малой нужды. Джентри убедился в том, что в пределах его досягаемости нет никакого оружия или инструментов. Орикс был надежно привязан и какое-то время мог позаботиться о себе.

Американец открыл свой рюкзак, оставил без внимания таблетки гидрокодона и достал самый большой шприц с морфином, полученным от ЦРУ. Он содрал упаковку с заряженного шприца и снял с иглы пластиковый наконечник.

Орикс испуганно попятился.

– Не волнуйся, – сказал Джентри. – Это для меня.

Он впрыснул в левую руку двадцать миллиграмм мощного опиата, сел и прислонился к стене, вне досягаемости от своего пленника.

Через полторы минуты его ресницы затрепетали, зрачки уменьшились, а боль начала проходить.

Орикс ясно видел, какое действие инъекция произвела на захватчика.

– Безумие. Какой солдат или шпион принимает наркотики во время операции?

– Заткнись, – отозвался Джентри. Комната перед ним поплыла в мягком сиянии. Он ворчливо добавил: – Боль замедлила бы меня потом, если бы я не утихомирил ее.

– А героин вас не замедлит?

– Это не героин, дубина, – отрезал он, хотя понимал, что действие препарата сходно с героином, хотя и не имеет такого галлюциногенного эффекта.

– Вы наркоман, – ровным тоном сказал Аббуд.

– А ты кровожадный деспот. Отвяжись от меня.

Любое раскаяние, которое он мог испытывать из-за употребления тяжелого наркотика во время операции, растворилось за считаные секунды, так как на первом этапе морфин давал мгновенное ощущение благополучия. Через десять минут после инъекции он оживленно беседовал с Аббудом, что разительно отличалось от его предыдущего поведения.

Но Корт не полностью утратил дееспособность. Во время их вежливой беседы в следующие полчаса Орикс поинтересовался его настоящим именем и домашним адресом, попросил одолжить телефон и поближе взглянуть на его замечательный пистолет. Серый Человек находился под воздействием опиата, но он не был безумен. Каждый раз он добродушно улыбался, а в ответ на просьбу показать пистолет сказал, что это была неплохая попытка.

Без четверти пять Корт совершенно успокоился. Это было наркотическое спокойствие, навеянное химическими веществами и совершенно неуместное в этом месте и в это время. Пока он болтал с Ориксом и беседовал с собой, то обнаружил, что невероятно гордится своей миссией вместе с храбрыми парнями из группы «Виски-Сьерра», – да упокоит Бог души двоих из них, – и рад знакомству с легендарным Дэнни Кармайклом.

Когда он закрыл глаза, пребывая в блаженном покое, то начал засыпать. Внутренняя расторможенность, вызвавшая его болтовню с пленником, теперь заставила его свесить голову на грудь, но тут зазвонил телефон.

Корт посмотрел на аппарат и широко распахнул глаза. Потом взглянул на Орикса и улыбнулся.

– Ох, черт. У меня неприятности. – Он нажал кнопку приема. – Алло?

– Ладно, Шестой, у нас перемена графика, – сказал Хайтауэр.

– Мать честная. Эм… я не знаю. Как там на яхте?

– Все хорошо, но мне нужно, чтобы ты разведал другое место для эвакуации. Северная сторона мангрового болота выглядит лучше при отливе. Давай туда и убедись, что там нет штатских. Иногда там появляются шатры бедуинов…

– Хочешь сказать… прямо сейчас?

– Нет, дурень. Когда тебе заблагорассудится. Конечно, я имею в виду сейчас.

– Э-ээ… ладно. То есть нет. Не сердись, но мне нужно подольше остаться здесь.

– Для чего?

Корт посмотрел на потолок. Он обратил внимание на затейливое плетение тростника; даже в темноте казалось, будто каждый стебелек обладает собственной личностью, своей целью, своим направлением в оплетке, и…

– Для чего, Шестой?

– Ладно тебе, Зак. Не сердись. Просто мне нужно… – Его голос затих.

– Да что с тобой такое?

– Ничего особенного. Но я хотел бы, чтобы ты увидел потолок этой хижины. Он прекрасен, мать его. Они сушат тростник, потом делают маленькие связки, потом делают из них большие связки, и так…

– Боже мой, Корт! Ты под кайфом?

Корт рассмеялся в микрофон.

– Где Орикс?

– Сидит прямо здесь. Хочешь поговорить с ним?

– Нет, хер с ним. Я хочу, чтобы ты…

– Вот он.