— Фарелла, значит? — переспросил он. — А мастер куда пропал?

— С утра случился прорыв проклятых… — начал я осторожно, не совсем понимая, что стоит говорить стражам, а что не стоит, всё же рунмастер пошел помогать практически местным бандитам. Хотя и слышал я, что стража с ними заодно.

— Который в порту? Так его сразу почти закрыли, они оттуда как тараканы и разбежались. Хотя, когда эта главная тварь выползла, там жестко было. Значит рунмастер там воевал. Хорошо.

Он повернулся к Артуру.

— Запиши пацана. Как зовут?

— Лео.

— Фамилия?

Я замешкался.

— Фарелл, — сказал я. — Лео Фарелл.

— Сын? — удивленно спросил Артур. — У этого повесы?

— Племянник.

Артур что-то нацарапал в потрёпанной книжке, которую держал в руках.

— Записан. В какую десятку его?

— К Бернарду, — бросил Мэрик. — У него двое выбыли. Пусть парень заполнит одно место.

Меня подтолкнули в спину к группе людей, стоявших чуть в стороне. Высокий широкоплечий мужчина с топором за спиной обернулся, оглядел меня мрачным взглядом.

— Это и есть пополнение? — спросил он у Артура.

— Он самый, Бернард. Говорит, умеет драться.

— Говорит, — передразнил Бернард и сплюнул. — Ладно. Становись сзади, парень.

Я кивнул и занял место в задних рядах десятки. Рядом со мной оказался паренёк лет восемнадцати, худой, с нервно дёргающимся глазом. В руках он сжимал копьё так, словно оно могло вырваться и убежать.

— Первый раз в ополчение? — спросил он шёпотом.

— Первый, — ответил я.

— Я Томас. Живу в порту. — Он облизнул пересохшие губы. — Говорят, их уже почти всех перебили. Говорят, осталось штук двадцать, может меньше.

— Надеюсь, — пробормотал я, вспоминая, сколько этих тварей бежало за Оскаром и как легко с ними расправился тот Вейран.

— Слушай сюда! — рявкнул Мэрик, и площадь затихла. — Сейчас двинемся в нижний квартал! Идём плотно, улица за улицей! Каждую дверь проверяем! Каждый подвал, каждый чердак! Находите тварь, даёте сигнал. Не геройствовать и в одну харю не лезть! Издалека закололи и пошли дальше. Труп на середину улицы вытаскивайте, уборщики придут позже. Понятно?!

— Понятно! — рявкнула толпа.

— Тогда вперёд! Первая, второй и третья десятки идут на улицу Кожевников! Четвёртая, пятая зачищают улица Бондарей! Остальные следуют за мной!

Толпа пришла в движение. Наша десятка двинулась следом за Бернардом, который шёл рядом со стражником, молодым парнем с копьём и круглым щитом. Выглядел он напуганным и доверия мне не внушал.

Мы свернули в узкий переулок. Справа и слева теснились дома. Многие двери были выломаны или распахнуты настежь. Окна зияли чёрными провалами.

— Стой, — бросил стражник, поднимая руку.

Мы замерли. Он кивнул на ближайший дом.

— Проверяем. Бернард, бери троих. Остальные — прикрываем выход.

Бернард кивнул, выбрал двух здоровых мужиков с топорами и… меня.

— Ты, парень. С нами.

— Я? — опешил я.

— Ты копьё держишь, значит ты. Пошли.

Сердце ухнуло вниз. Я сглотнул, сжал копьё покрепче и двинулся следом. Хотя как по мне, зачищать дом с копьем, было не самым удачным решением. А вот принимать лезущих из окон монстров — самое оно. Я посмотрел на своих соратников, у них копья были точно такими же, как и у меня и стало понятно, что особого варианта нет, тем более, я сам сказал, что умею обращаться с ним.

Внутри дома было тихо. Тусклый свет лился через разбитое окно, выхватывая из полумрака перевёрнутый стол, разбитую посуду, бурые разводы на полу.

— Тихо, — прошептал Бернард. — Проверяем комнаты.

Мы двинулись вглубь. Я шёл последним, оглядываясь через плечо, боясь, что тварь выскочит откуда-то сзади. Первая комната оказалась пустой. Только опрокинутая кровать и разодранное одеяло.

Второй шла кухня. На полу валялось тело. Женщина. Вернее, то, что от неё осталось. Я отвернулся, борясь с подступающей тошнотой.

— Мёртвая, — буркнул один из мужиков. — Давно. Голову ей разбили, и она не встала.

Бернард кивнул.

— Дальше.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Здесь было темнее. Узкий коридор, две двери. Бернард толкнул первую. Пусто, даже заходить было не нужно, так как она сама по себе была абсолютно пуста. И кроме железной койки, без матраца, ничего не было. Будто люди, жили на первом этаже и комнаты второго этажа сдавали в аренду.

Последняя дверь этажа была приоткрыта. Из-за неё доносилось тихое шуршание.