Работа затягивала. В ней было что-то успокаивающее, почти гипнотическое. Монотонные движения, шорох бруска о камень. За окном уже царила ночь, и в мастерской стало тихо, словно весь мир сжался до этих четырех стен, до стола, инструментов и камней.

Я перешел ко второму камню. Теперь работа шла быстрее — руки запомнили движения, пальцы чувствовали нужное усилие. Грубый напильник, средний, мелкий, шлифовка, полировка. Повторять одно и то же, но каждый раз камень был чуть другим — с иной структурой, иными сколами, требовал чуть иного подхода.

Валериус что-то пробормотал себе под нос, перевернул страницу с таким усилием, что она едва не порвалась. Он явно был чем-то недоволен. Потом резко встал, прошелся по комнате, остановился у окна, всматриваясь в темноту. Постоял так минуту, вернулся к столу и снова погрузился в книги.

Третий камень. Мои движения стали почти автоматическими. Где-то в глубине сознания я чувствовал присутствие Лео — он не мешал, но и не спал. Он тоже учился, впитывал опыт. Интересно, как это будет работать дальше? Станем ли мы одним целым, или так и останемся двумя личностями в одном теле? Вопрос без ответа, по крайней мере, сейчас.

Пальцы начали побаливать от монотонной работы, боль отдавалась в ногтях, но я не останавливался. Время поджимало — мастер дал два часа, и я не собирался его подводить. Третий камень получился даже лучше первого. Я начал понимать структуру материала, чувствовать, где можно надавить сильнее, а где нужно быть аккуратнее.

Последний, четвертый камень. Самый крупный и самой неправильной формы. Наверное нужно было взять его первым, пока руки не устали. На нем было больше всего сколов, и поначалу казалось, что привести его в порядок будет сложнее всего. Но, как ни странно, именно с ним работа пошла легче всего. Мышечная память заработала в полную силу, руки двигались уверенно, без колебаний.

Грубая обработка, средняя, тонкая. Шлифовка с водой, полировка куском грубой ткани до тех пор, пока камень не заблестел тем же матовым блеском, что и образец. Я положил все четыре камня рядом с образцом и откинулся на спинку стула, разминая затекшую шею.

В этот момент перед глазами мелькнуло знакомое уведомление:

[Процесс адаптации: 45%]

[Получен навык: Работа с камнем — Уровень 1]

Ваши руки лучше чувствуют структуру материала. Обработка камня идет быстрее и качественнее.

Я усмехнулся. Значит, система считает это достойным отдельного навыка. Ну что ж, не буду спорить — действительно, к концу работы я чувствовал камень совсем иначе, чем в начале.

— Готово, мастер, — доложил я, поднимаясь со стула.

Валериус оторвался от книг, подошел к моему столу и взял камни в руки, один за другим. Он внимательно осмотрел их, покрутил, провел пальцами по поверхности. Его лицо оставалось непроницаемым, и я напрягся, ожидая критики.

— Приемлемо, — наконец произнес он, возвращая камни на стол. — Для первого раза — даже хорошо. Форма не идеальна, но для учебных рун сойдет. Полировка местами неравномерная, но это исправится с практикой.

Я выдохнул. «Приемлемо» от мастера Валериуса, моего родного дяди, звучало почти как похвала.

— Убери инструменты, вымой руки, — приказал мастер. — И садись сюда.

Он указал на стул напротив своего стола. Я быстро навел порядок на рабочем месте, сполоснул руки в тазу с водой и присел туда, куда указал мастер. Валериус откинулся на спинку своего кресла, скрестил руки на груди и долго смотрел на меня молча. Взгляд был тяжелым, оценивающим, будто он пытался заглянуть мне в душу.

— Лео, — наконец заговорил он, — скажи, ты видишь последние дни что-то неожиданное? Слова, цифры? Что они говорят тебе?

Вопрос повис в воздухе, и я почувствовал, как внутри меня напрягся Лео. Он боялся. Боялся признаться, боялся последствий. А я… я понял, что настал момент истины. Можно соврать, отмахнуться, сказать, что ничего не вижу. Но тогда я упущу возможность получить ответы на собственные вопросы. А вопросов у меня было предостаточно.

Я сглотнул, собираясь с мыслями, и посмотрел мастеру прямо в глаза.

Вопрос повис в воздухе, и мне стало душно. Внутри всё сжалось от паники, зато Лео, видимо наученный короткой дракой, — моментально забился в угол сознания, словно загнанный зверь и не отсвечивал. Его эмоциональный след кричал одно — нужно врать, отрицать, скрывать до последнего, у меня перед глазами промелькнули детские страхи — жрецы, сжигающие грешников на костре, практики, выпивающие душу бедного парня. Ведь любое отклонение от нормы означает прямую дорогу к беде.