Как же мне в этот момент хотелось придушить килла! Совершенно иррациональный приступ ярости, багровой пеленой укрывший мой разум, подавлял мой всегдашний страх перед Ирейсом. И меня аж трясло от дикого, ничем не обоснованного и практически неконтролируемого желания схватить что-то потяжелее и треснуть его по затылку! Всегда об этом мечтала. Но в академии…

— Тина, успокойся… — Вдруг очень тихо позвал килл, глядя на меня из-под полуприкрытых век.

И я осела. Разом осознав, что уже наполовину вскочила из-за стола, судорожно сжимая кулаки, чтобы наброситься на бывшего однокашника. Боже, что со мной происходит?!

С трудом разжав под прикрытием стола кулаки, я вдруг осознала, что руки у меня трясутся как у запойного алкоголика. Плохо. Очень плохо, Таня. Довела ты себя до ручки. Если сейчас что-то случится, я не смогу даже нормально управлять яхтой. Килл прав. Нужно взять себя в руки. Нужно отдохнуть, а может быть, даже выпить что-то успокоительное. Если не выброшу из головы все, что уже успела натворить, то шансов выпутаться из этой передряги с минимальными потерями будут равняться нулю…

— Тина, — вдруг услышала я снова голос Ирейса, — что с тобой? Я тебе не враг, так почему ты так на меня реагируешь? И… — Ирейс помедлил, пытливо посмотрел мне в глаза, но потом все-таки спросил: — Как получилось, что ты оказалась одна на частной прогулочной яхте? Вы же с Фаиром мечтали служить на военном крейсере?..

Лучше бы он и не вспоминал Фаира! От одного упоминания этого имени меня снова пронзила такая боль, что я не сдержалась. Согнулась и застонала, почти уткнувшись лбом в пластиковую столешницу. И почти сразу ощутила на своем плече горячую, тяжелую ладонь:

— Тина?! Что?.. Я нечаянно ковырнул незажившую рану? Фаира больше нет? Прости! Прости меня, я не хотел причинить тебе боль!..

Одному богу, если он существует, известно, как у Ирейса из Смирновой Татьяны получилась Тина, но он всегда называл меня только так. Напрочь игнорируя правильную форму моего имени. Хоть это осталось неизменным.

Привычно задержав на выдохе дыхание, я считала, ожидая, когда же отсутствие кислорода в мозгу и крови перебьет ту дикую боль в душе, которую килл всколыхнул своими неосторожными словами. На этот раз продержалась аж целых семнадцать секунд!

Резко втянув носом недостающий воздух, я глухо отозвалась:

— Все нормально.

И неожиданно осознала, что непонятно, когда и как, но оказалась в объятиях килла. Ирейс сидел на соседнем сидении, прижимал меня к себе, обхватив обеими руками и тихо поглаживал по спине, уткнувшись лицом в мои короткие, растрепанные волосы. Пораженная, не подумав, буркнула:

— А ты тоже изменился, Ирейс! Раньше бы тебе и в голову не пришло утешать меня после того, как я расстраивалась после твоих же оскорбительных слов!

Килл отпустил меня сразу же, едва я слегка шевельнулась в его руках. Не буду кривить душой, меня это расстроило. Но я постаралась запихать совершенно противоестественную обиду за это куда подальше, на самое донышко своей больной души.

— Годы работы под прикрытием, в одиночестве, научили меня ценить имеющийся ресурс, — нагло ухмыльнулся мой заклятый друг, едва я подняла голову и заглянула ему в лицо. — И не расстраивать по пустякам тех, кто мне нужен, кто может помочь.

«Хороши пустяки», — с горечью подумалось мне. Хотя… Глупо обвинять килла в том, в чем он точно не виноват…

— Здравствуйте, капитан Верренс! — возбужденно выпалила я, просунув голову в учебную часть. Прошел слушок, что несмотря на незакрытую сессию, уже готовы списки направлений для курсантов на первое рабочее место. И я не вытерпела, решила уточнить сама. Благо куратор хорошо ко мне относился.

Тисм Верренс, принадлежащий к расе яоху, поднял голову от терминала и рассеянно потер лобный нарост:

— Смирнова! Ну, здравствуй-здравствуй! — хмыкнул он. — Зря я отказался заключать пари, сейчас бы выиграл немного кредитов, — ухмыльнулся куратор. — Примчалась посмотреть, куда тебя распределили? Ну, заходи!

В учебной части, кроме нас с ним, никого не было. И я смело шагнула в комнату, закрыв за собой дверь. Оставаться наедине с куратором не боялся никто. Верренс был давно и прочно женат, и, кроме своей супруги, никого не видел. Хоть голой перед ним на столе спляши. Если танец красивым получится, полюбуется. А потом все равно выгонит взашей. Еще и наряды впаяет туд, куда Макар телят не гонял.

— Вот кого другого послал бы, — эхом моих мыслей отозвался куратор. — Но тебе покажу, так и быть.

Я была лучшей на всем потоке и по профессии, и по общим предметам. Поэтому Верренс иногда делал мне послабления, и в целом относился более снисходительно, чем к другим. На публику объяснял просто: «Смирнова — хоть и девушка, но единственная, кто не ест мне мозг чайной ложечкой». Я не понимала, как парни могли «кушать куратору мозг», но привилегиями пользовалась охотно.