Иная не стала вилять и кивнула. А потом добавила:

— Я долго изучала именно выносливость у других рас. У меня масса материала. Следующим шагом должен быть практический опыт. И правительство дало добро. При условии, что я найду подопытного, который согласится добровольно, понимая все риски. И такое разрешение у меня есть. Я потому и заговорила на эту тему. Но…

— Погоди!.. — жестом остановила я медичку. Все услышанное следовало бы обдумать. Такие решения не принимаются с кондачка, даже я это понимала. Вот только… Упоминание о серьезной тренировке уже сегодня пугало. Выдержу ли ее я?

Не совладав с собой и своими чувствами, я нервно вскочила с дивана и заходила по маленькой и тесной комнатке, пытаясь собрать в кучу все мысли и соображения. Модификация генов для меня была шансом. И на получение образования, и на месть, и на… И на то, чтобы стать равной Дайренну. Вот только получится ли? Надо бы, в конце концов, ознакомиться с записками деда. Не зря же он мне оставил доступ к своему дневнику. Вот только как это сделать отсюда, из лагеря? Наручного комма для этих целей мало. А мой планшетник остался на погибшей станции «Гренк». Отправляясь поступать в Первую Звездную, я не предполагала, что никогда не смогу вернуться домой, к родным. И никогда не смогу забрать личные вещи. Так что…

— У тебя есть возможность выхода в галанет минимум с планшетника? — поинтересовалась я у Инаи, резко вскинув голову.

Если блондинка и удивилась, то свое замешательство она умело скрыла:

— Есть. И планшетник, и стационарный терминал, — несколько настороженно отозвалась она. — А что?

Я помедлила. Признаваться сейчас или нет? А если в дневнике деда нет ничего о генетике и модификации? Но если не говорить о нем, что тогда сказать?

Иная терпеливо ждала. Я даже позавидовала ее спокойствию. Меня саму аж трясло от гремучей смеси чувств: здесь были и страх, и предвкушение, и нетерпение, и азарт. И еще что-то, что я сама не могла распознать. Но у меня с трудом получалось держать себя в руках. Наверное, поэтому я, в конце концов, тихо призналась:

— У меня есть доступ к личному дневнику деда. Хочу посмотреть, что там. Если есть какие-то выкладки по генетике, отдам тебе. Раньше я над этим не задумывалась, а сейчас поняла: исследования деда не должны сгинуть просто так, они должны послужить делу. Уверена, дед хотел бы именно этого.

На Инаю после моих слов стало страшно смотреть. Такой азарт, такое предвкушение светились на ее лице. Все-таки ученые — это самый худший вид маньяков. Блондинка, кажется, уже даже позабыла про то, что «она не может так поступить с внучкой учителя». Она вскочила и ни слова мне не сказав, вихрем вылетела из комнаты. Впрочем, вернулась она очень быстро и протянула мне планшетник:

— Вот! Доступ в галанет есть! Но тебе придется остаться здесь, — предупредила она. — Только так я смогу оформить тебе отсутствие по медицинским показаниям.

Здесь так здесь. Я кивнула. А потом начала набирать путь облачного хранилища, в котором дед держал личный дневник…

– ----------------------------------------------------------------

[1] Совокупность всех признаков и свойств организма, приобретенных им в процессе развития и взаимодействия с внешней средой.

Иная тактично вышла, оставив меня наедине с планшетником. А я, вбив последний символ в адресную строку, неожиданно поняла, что глаза застилают слезы. Просто вспомнилось, как дед заставлял меня учить путь…

— …Рори, не валяй дурака! — сердито стучал по столу кулаком дед, воинственно топорща давно поседевшую, но не утратившую своей густоты бороду. — Я не всегда буду рядом! Ты не маленькая, должна понимать: человеческая жизнь не бесконечна! А я уже стар! Я понимаю, что сейчас тебе генетика неинтересна! Но однажды может такое случиться, что для тебя мои записи станут жизненно необходимыми! Поэтому ты должна выучить назубок адрес и пароль! Твой брат уже все заучил! Неужели ты глупее него?..

— Спасибо, дедушка! — шепнула я в пустоту, смахивая со щек соленую влагу и нажимая «ввод».

Мне понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Только лишь когда окончательно успокоилась, сумела задвинуть в самые дальние и самые темные уголки души воспоминания, я снова взялась за планшетник и погрузилась в записи деда.

Аарон, как и всякий ученый, если чем-то увлекался, то идея захватывала его всего, с головой. Поэтому разбираться в записях оказалось неимоверно сложно. Личное здесь тесно соседствовало с описанием научных экспериментов, гипотез деда, планов будущих исследований. Дед легко мог, начав запись с описания ссоры между мной и матерью, перескочить на свои любимые аллели[1]. А закончить запись вообще ругательствами в адрес правительства, в очередной раз урезавшего финансирование проектов.

Личного было очень много. И перечитывая текст, я поняла, что совершенно не хочу показывать кому-либо все то, что относилось к частной жизни моей семьи. Следовательно, мне было необходимо самой отделить все, что относилось к генетике, и скопировать на отдельный носитель. Так я и сказала забежавшей ко мне через пару часов Инае. Арлинта, глянув на количество гигов, не очень уверенно предложила:

— Ну, давай тогда я тебя эмиттерами обвешу, скажу, что тебе требуется полное диагностическое обследование, на него необходимо трое суток. Хватит тебе этого времени?