Услышав про тренировку, я напряглась. Отставила в сторону нетронутый чай и сцепила на коленях пальцы, внимательно посмотрела арлинте в лицо:

— Помнишь, ты говорила про варианты? Я все обдумала и пришла к выводу, что без твоей помощи мне не закончить академию и не стать кадровым военным. А я этого хочу больше всего. Помоги мне!

Я даже подалась вперед, жадно глядя на медичку. Стараясь не пропустить даже тени эмоций на ее лице. Иная же, успевшая отхлебнуть горячего напитка, чуть не поперхнулась. Но ни словом, ни жестом меня не попрекнула. Прокашлялась, стерла невидимые мне капельки с подбородка и вздохнула:

— Мда-а-а… — А потом вскинула на меня взгляд бирюзовых глаз, сейчас твердый, как алмаз. И таким же жестким голосом сообщила: — Просто забудь. Ты не того мужчину выбрала, девочка. Сейчас тебе больно, я знаю. Но это можно пережить. Не стоит ломать себя в угоду непонятно кому. Потом это уже изменить будет нельзя.

Поначалу я опешила. Но быстро осознала, что в лагере не так просто что-то скрыть. Тем более что мы с Дайренном ругались, не прячась и не понижая голоса. Следовательно, не только Иная в курсе. И почти сразу я поняла еще кое-что: мне все равно. Мне безразлично, что говорят у меня за спиной. Это привело в такое изумление, что я, не задумываясь, сообщила все Инае:

— Плевать. Сейчас речь не о нем, а о том, чего хочу я. А я хочу стать военным. Даже если это не нравится командору. Я всю ночь над этим думала. Это не сиюминутный каприз.

На этот раз Иная молчала долго. Отпивала мелкими глотками чай из чашки и смотрела мне в лицо нечитаемым взглядом. Я терпеливо ждала. Хотя присутствовало ощущение, что подо мной кто-то развел костер, а я сижу в самом его центре.

В конце концов, арлинта отставила чашку с напитком, который, я почему-то в этом была уверена, ей даже не нравился. Она его пила просто потому, чтобы иметь время подумать. А придя к какому-то решению, она без сожалений отодвинула ее в сторону:

— Что ты знаешь про модификантов?

Если Иная планировала меня огорошить и выбить из колеи, ей это вполне удалось. На некоторое время я вообще вывалилась из реальности, пытаясь сообразить, к чему задан данный вопрос и что я могу на него ответить.

Поскольку я родилась в семье ученых, и не просто ученых, а генетиков, то, конечно же, в нашем доме часто звучало это слово «модификант». Родители и дед обсуждали проблемы генетики и в этом разрезе, совершенно меня не стесняясь. Они считали, что ребенка от науки ограждать нельзя. А вдруг его что-то заинтересует и позволит заранее определиться с жизненными целями и путями? Вся беда была в том, что меня тогда это не только не привлекало, но и вообще раздражало. Так что сейчас я мало что могла сообщить Инае. Разве что то, что модификанты есть. А их родоначальником, можно сказать, отцом, стал один безумный ученый. Но… При чем здесь модификанты?…

В конце концов, я призналась:

— Немногое. Никогда не интересовалась этой темой, хоть мои родные и обсуждали это.

Теперь мне удалось огорошить арлинту. Та изумленно уставилась на меня:

— Обсуждали… дома?.. — не очень уверенно переспросила она. — А кто твои родные?

И опять я не видела смысла скрывать правду. Да, моя фамилия не слишком распространена. Но если учесть, что на Альянс работали единицы земных ученых, то догадка Инаи на этот счет становилась лишь делом времени. Поэтому я спокойно сообщила:

— Биологи Гусевы. Они недавно погибли во время нападения на станцию «Гренк».

Иная помрачнела. Посмотрела на меня как-то слишком виновато. А потом нехотя призналась:

— Аарон Гусев был моим учителем, руководителем проекта по генетике и генной инженерии. — Вот так новость! Мне захотелось спросить у блондинки, что она делает в этой дыре, если дед руководил ее научным проектом. Неужели она была нерадивой ученицей? Потому что всех мало-мальски толковых дед в обязательном порядке пристраивал в исследовательские институты и до самой гибели интересовался их успехами. Но все эти мысли вылетели из головы, когда Иная мне сообщила: — Я не знала, что ты внучка Аарона. Извини. И забудь мои слова. С внучкой учителя я так не поступлю.

Заявление арлинты оказалось неожиданным. Но зато картинка в голове начинала постепенно складываться. Похоже, Иная занималась исследованиями в области совершенствования генома. Но… Разве это не запрещено?

— Всем подряд, конечно, запрещено, — усмехнулась арлинта, когда я задала вопрос вслух. — Это не разглашается, но модификанты давно перестали быть угрозой Альянсу. Правда, и рядовыми членами нашего общества они до сих пор не являются. Однако правительство работает в этом направлении. Специальная правительственная группа изучает направленное влияние на гены и их последующие мутации с целью исключить проявление повышенной агрессии в отношении разумных существ. И подавлении таковой у тех, у кого она все-таки проявилась. Если родные при тебе обсуждали безумный гений Дурана и его птенцов, то ты должна знать, что существа с модифицированными генами, особенно, если это было сделано насильно, зачастую становятся сверхагрессивными и опасными даже для себя. Но и живут они при этом почти как раса яоху. Поэтому первостепенной задачей группы является способ подавления агрессии. Ну и сам феномен модификации изучается плотно. Возможно, он сможет послужить во благо альянсу. Взять вот даже человечество: вы мало живете по сравнению с остальными расами, ваши тела более хрупки. Особенно в сравнении с волей. Модифицирование определенной группы генов могло бы помочь вам достичь гармонии между продолжительностью жизни, волей и выносливостью. Я потому тебе и предложила… — Иная внезапно смутилась. Опустила на миг взгляд. А потом тряхнула блондинистыми кудряшками: — Забудь. Я не могу так поступить с внучкой учителя, я уже говорила. Тем более что с его смертью я утратила доступ к целому пласту бесценных знаний. Следовательно, не смогу гарантировать благоприятный исход.

Возражать Инае я впервые не торопилась. Она была кругом права. Еще и в голове будто живой, зазвучал чуть надтреснутый голос деда: «До конца просчитать путь мутации даже одного гена невозможно. Потому что у каждого живого организма миллиарды отличий друг от друга. Незаметных глазу. Почти не влияющих на фенотип[1]. Но оказывающих огромное влияние на процессы мутации и перестройки…»

— То есть, — медленно начала я, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль, — «вариантами» была модификация моего организма? — поинтересовалась у арлинты.