Наверное, каждый курсант проклял песок, из-за которого разъезжались ноги даже у тех, кто успел натянуть тактические ботинки. И отвратительное чувство юмора инструкторов. И ночь. И влажную жару, из-за которой пот катился градом, заливая глаза, стекая по позвоночнику, капая с кончика носа. Проклятый песок коркой налипал на влажную кожу. А это, как говорится на Земле, были только цветочки. Ягодки пошли потом, когда мы покинули песчаную полосу и по голому камню докатили этот кошмар до небольшого, наверное, не более двух метров в высоту, пологого возвышения. Вот тут-то мы и узнали, почем нынче фунт лиха!

Если в первые мгновения, когда я увидела инвентарь, меня интересовало, что это такое и на фига оно нам нужно, то после двух неудачных попыток закатить на не слишком крутой подъем эту гадость, меня уже интересовало лишь одно: какое дерьмо извращенец-Иши завернул внутрь скаток и с какой целью. Увы, я хорошо понимала: пока мы не выполним задание — от нас не отстанут. Но и как закатить тяжеленную дуру на возвышение, никаких идей у меня не было.

Пыхтя от усилий и оскальзываясь на отполированном чужими ногами камне, я почему-то сравнила нас с рабами и их надсмотрщиками, про которых читала в какой-то старинной книжке. Помню, меня тогда поразила сцена, как такой надсмотрщик, чтобы заставить встать обессилевшую рабыню, вогнал ей в ногу булавку[P1] [1]. Меня тогда это так потрясло, что дальше я читать не смогла. Но и так еще очень долго не могла забыть охватившего меня при прочтении ужаса. Сейчас же инструкторы, бегавшие между нами, будто свора бешеных собак, и постоянно понукавшие к более активным действиям, почему-то живо напомнили мне ту самую книгу…

Очень быстро не только я, но и все остальные забыли про то, во что я была одета, и все похабные шуточки. Не до того было. А меня еще и беспокоило то, что я сдуру натянула кроссовки на босые ноги. Похоже, придется снова идти в гости к Инае. Потом мысли от медички резко свернули на ее предложение откровенно поговорить. Я покосилась на Дайренна. Такой же мокрый, как все, с налипшим на тело песком, он будоражил сознание все больше и больше. Это была какая-то неизвестна мне химия. И я не знала, как остановить уже начавшийся процесс. Да и нужно ли вообще это делать. Кажется, арлинта была права: не поговорю, не спрошу — не узнаю.

Все крамольные мысли вылетели из головы, когда откуда-то сбоку раздался высокий болезненный крик. А следом — порывом ветра шепотки: в одной из пятерок не справились с грузом, и скатка упала на кого-то из курсантов…

– -------------------------------------------------------------------

[1] «Хижина дяди Тома» Г. Б. Стоу

Честно говоря, я вздрогнула. И едва не уронила чертову скатку. Несмотря на жару, стало зябко. Куда я угодила?! Чего от нас добиваются?..

— Аврора, внимательнее!.. — пробурчал рядом декан. — Я могу не успеть. Или мне попросту не хватит сил удержать за двоих. И тогда ты можешь покалечиться…

Он не злился. Мне даже почудилось в голосе килла беспокойство и забота. И меня словно кто-то за язык дернул:

— Командор, скажите, по какой причине вы приняли меня на обучение на свой факультет? — выпалила и мгновенно наклонила голову пониже, чтобы Дайренн даже случайно не смог заметить, как пылают от неловкости мои щеки.

Я сошла с ума. Однозначно. Виноват ли воздух этой чокнутой планетки, непомерные физические нагрузки или же это Иная заразила меня вирусом откровенности, но держать в себе и дальше все свои сомнения и надежды я больше не могла. Другое дело, что место для разговора я выбрала ну очень «подходящее». Но сама это поняла, когда уже задала вопрос. Вот только отступать уже было поздно. Слово было сказано и услышано. На Земле по этому поводу существует одна чудесная поговорка: слово не воробей — вылетит, не поймаешь. Сегодня я до конца прочувствовала смысл этой фразы.

— Неожиданный вопрос, — хрипло выдохнул спустя изумленную паузу командор. Помедлил, глядя перед собой, на шее, плечах и руках канатами вздувшись от нагрузки на них мышцы. Но когда Дайренн снова заговорил, его голос звучал так, будто он и не толкал перед собой непомерную тяжесть: — Я тебя взял, потому что ты хотела учиться.

В каком-то другом случае я бы, скорее всего, промолчала. Но не сейчас. Не тогда, когда под нагрузкой дрожали руки и ноги, когда вибрировал позвоночник на грани физических возможностей, когда обострившимся до предела слухом услышала режущую ухо фальшь.

— Мы оба знаем, что это неправда! — выпалила запальчиво, вкладывая в очередной толчок всю свою злость. Зачем он так со мной, как с несмышленышем? Но добавить что-то еще не успела.

— Да заткнитесь вы оба! — рыкнул кто-то из темноты. — Пока нас всех этот каток не раскатал по камню в блин из-за ваших разборок!

Я заткнулась. Но лишь отчасти послушавшись крикуна. Второй причиной моей немоты стало то, что мы все же дотолкали до вершины скатку. А так как нас никто не предупредил, что будет там, за хребтом, то огромная махина, весело ухнув, сорвалась со склона и буквально полетела вниз, подскакивая на каждом камне и выступе.

— Да твою ж!.. — все тот же арлинт застонал так, будто у него разом заболели все зубы. Или резко прикрутило живот.

Захотелось посоветовать бедняге посетить его соотечественницу Инаю. Но я промолчала. Еще и потому, что в нашу сторону устремился один из инструкторов. Тощий фарн, у которого, по-моему, вместо левой ноги ниже колена был протез. Не зря же он единственный среди всех носил легкие штаны, а не шорты. А ведь в шортах красовался даже начальник лагеря Иши.

— Что, желторотики? — заорал он, наверное, на всю планету. — Упустили груз? А чего тогда стоим? Ждете, пока море утащит? А ну, быстро догнали, поймали и подняли на плечи! Выносите из воды до тех пор, пока самому высокому из вас вода не поднимется по пояс. И так и стоим до тех пор, пока не разрешу опустить!