Постепенно граница между реальностью и вымыслом для меня стерлась. А я незаметно для себя соскользнула в сон…

…Проснулась я рывком, от потрясенного:

— Хшшарш!..

Испуганно подскочив, я села и сонно захлопала глазами: спросонья даже неяркий свет слепил, а мозг никак не мог сообразить, где я нахожусь и что вообще происходит.

— Курсант… это… это я сделал?.. — хриплый, потрясенный и такой знакомый шепот неожиданно оказался сродни ледяному душу.

Я разом проснулась и, наконец, вспомнила, где я, с кем я, и как здесь оказалась. Вот только это было не все. Это были, если так можно выразиться, цветочки. Проморгавшись, я с ужасом осознала, что уснула на одной кровати с деканом. Которого с вечера только разула. Но сейчас Дайренн почему-то сверкал подтянутым торсом без единой капли лишнего жира. На декане были только брюки. Да и те с расстегнутым поясом. Скользнув взглядом по красивой, чего уж кривить душой, мужской груди, я гулко сглотнула. И испуганно опустила глаза вниз. Туда, где под пояс форменных брюк убегала темная дорожка волос…

Под моим взглядом живот сидящего мужчины напрягся, проступили легкие очертания мышц брюшного пресса. А сам Дайренн разъяренно и предупреждающе зарычал:

— Курсант!.. Вы что себе позволяете?!..

Черт возьми! Какие знакомые слова! Побагровев от стыда, застигнутая на горячем, я торопливо перевела взгляд на себя… И шокировано пискнула:

— Ой!..

— Вот вам и «Ой!» — мрачно передразнил меня декан. Замолчал на пару секунд, но потом не выдержал, сокрушенно вздохнул: — И чему мы вас только учим?..

Это было настолько неожиданно, настолько не вязалось с тем, что я обнаружила себя без кителя, в одной, расстегнутой сверху донизу блузке, что я ошарашенно уставилась на командора:

— В смысле?..

— Без смысла! — огрызнулся тот. Тяжело встал с кровати, оглянулся, нашел свои туфли и начал обуваться. И вот так, в согнутом виде, не глядя на меня, пробурчал: — Я был пьян вчера! Неужели вы не могли от меня элементарно сбежать?

— Сбе-ежать?.. — На мгновение у меня аж дыхание перехватило. Но потом до меня дошло, что подумал командор. И я обиженно фыркнула: — Лучше бы спасибо сказали за то, что я не бросила вас в том кафетерии! И не обольщайтесь! Толку от вас вчера было меньше, чем от использованной туалетной бумаги! Вы заснули еще до того…

Да, я опять дала волю языку, не подумав. А зря. Потому что мучимый похмельем командор явно плохо себя контролировал. И не отличался терпимостью. Ибо в следующий миг он обронил вторую туфлю и злым вихрем бросился ко мне, легко, словно пушинку вздернув меня над кроватью так, что наши глаза оказались на одном уровне:

— Не было толку?.. — как-то уж слишком зловеще прошипел он мне.

У меня душа провалилась в пятки при виде выражения почерневших от бешенства глаз. Я съежилась и слабо дернулась в сильных руках. Но было уже поздно спасаться: Дайренн стиснул меня крепче, поставил на тощий гостиничный матрац и впился в губы в яростном поцелуе…

В первый миг я задохнулась. От неожиданности, а не от нахлынувших ощущений. Какое-то время я не ощущала ничего, кроме боли от поцелуя-укуса, которым наградил меня килл. Или наказал за болтливость. Интенсивность неприятных ощущений была настолько сильна, что я застонала…

В тот же миг все изменилось: Дайренн перестал стискивать меня, как скользкий брусок мыла, в любую секунду могущий удрать от него, прижал к горячей груди, обнял. Мужские пальцы нырнули в растрепавшиеся волосы, властным жестом обхватили затылок. А губы… Его губы перестали терзать и наказывать. И стали такими нежными, как крылышко мотылька. Осторожно пробовали мои на вкус, врачевали нанесенные мне раны. Это была настоящая магия. И я поплыла…

На миг в голове мелькнуло: «Так вот как это бывает, если целоваться со взрослым, опытным и самодостаточным мужчиной!» Но мысль мелькнула и растворилась во тьме бурлящих внутри меня инстинктов. А я перестала себе принадлежать…

Дайренн опомнился первым. Замер, все еще слегка касаясь моих губ своими. Будто никак не мог поверить в то, что произошло. Или усмирить свои порывы. Уверена, если бы командор захотел, то у нас бы все сейчас и произошло, настолько я потерялась в ощущениях, остром, головокружительном удовольствии, которое мне подарили его губы. Я будто опьянела от одного поцелуя. Лишившись его, я тихонько протестующе застонала.

Вырвавшийся у меня стон, увы, окончательно отрезвил командора. Он испуганно вцепился в мои плечи и затряс, вынуждая меня запрокинуть голову:

— Я тебя ранил?.. Где?.. Я… Сейчас обратимся в ближайший медцентр!..

Проще было вызвать в отель парамедиков. Но командор, очевидно, запаниковал и не сообразил вовремя.

— Не нужно никуда обращаться, — неохотно выдохнула я, заглядывая в карие глаза, впервые за время нашего знакомства не подернутые серебристой дымкой инея. — Мне куда неприятнее от того, что вы меня трясете. А ночью вообще ничего не было. Мы просто спали.

Дайренн на миг застыл, растерянно глядя на меня и, кажется, пытаясь понять, не обманываю ли я его.

— Но… — растерянно начал он и умолк. Нерешительность не шла командору, делала его каким-то жалким и убогим. Но мне неожиданно захотелось его обнять и утешить. — А как же… — тихо пробормотал он и указал взглядом на свои все еще наполовину расстегнутые брюки и мою расхристанную блузку, гордо демонстрирующую шикарный бюстик. Я пожала плечами.

Я не позволила себе навязываться командору с объятиями. И так он уже думает про меня черт знает что, а мне еще у него учиться и учиться. А чтобы даже не возникло искушения, я стянула полочки блузки и принялась торопливо застегивать крохотные пуговички.