— Сказал же: не торопись, возьму на руки!..

— Да пошел ты!.. — прошипела я ему, перебивая. И сорвалась в забег.

На этот раз бежать было очень тяжело: глаза заливали слезы обиды, в ботинках хлюпало, они терли ноги. Но я упрямо продвигалась по полосе, следя за тем, чтобы ни за что не зацепиться и не расквасить нос на потеху всей группе. Я так сконцентрировалась на своей цели, что не поняла, как полоса завершилась. Неожиданно врезалась в какое-то препятствие, подняла глаза и буквально зависла, утонув в холодных карих глазах.

На какое-то время реальность вокруг словно размылась. Словно мы с Дайренном неожиданно угодили туда, где, кроме нас, ничего и никого не было. И было крайне важно не разрывать взгляд…

— Зачет, — вдруг сухо сообщил декан. И очарование рухнуло. Звуки вернулись, и я заметила, то мы стоим посреди группы моих однокурсников, тискающих и толкающих Качиэни. А стороной вдоль полосы препятствий к нам направляется Гимро.

Только в эту секунду я вдруг осознала, что стою, почти уткнувшись в грудь киллу. У всех на глазах. Смутившись, сделала неловкий шаг назад, пошатнулась. В ботинках все так же хлюпало. И ноги в них скользили. Декан, стоило мне покачнуться, молниеносно выбросил руку вперед и подхватил меня под локоть, страхуя от падения. А меня словно током ударило…

— Спасибо… — промямлила, не зная, как выпутаться из этой истории. Не понимая, что вообще на меня нашло. Почему-то Дайренн очень странно на меня действовал. И услышала в ответ сухое:

— Вам нужно переодеться и переобуться, Аврора.

Спорить не стала, растерянно кивнула в знак того, что все услышала. И тогда Дайренн, наконец, отпустил мой локоть, отошел и отвернулся от меня. А меня накрыло очень странное ощущение: лишившись внимания декана, мне вдруг стало очень холодно и неуютно. И одновременно стало легче дышать.

Растерянная и оглушенная произошедшим, я беспомощно огляделась по сторонам. Взбудораженные прохождением полосы парни уже разбились по сложившимся группкам и делились впечатлениями от пары. Примерно треть из них тоже побывала в грязевой ванне. Причем как минимум один был забрызган жидкой грязью с головы до ног: по всей видимости, сорвался с каната и плюхнулся в болото. А один арлинт баюкал левую руку. Видимо, получил травму.

— Внимание, группа! — вдруг услышала я зычный голос Гимро, который незаметно присоединился к нам. — У вас полчаса, чтобы привести себя в соответствующий уставу вид! Затем собираемся в аудитории двадцать три Д на объявление результатов и разбор ваших ошибок. Все ясно?

— Так точно! — нестройно отозвалось несколько голосов. На что Гимро ехидно прищурился:

— А чего тогда стоим? Кого ждем?

Одногруппники повернулись и трусцой побежали в сторону общежития. Я пропустила всех и побежала самой последней. Сил на скорость уже не было. И я не хотела, чтоб меня обгоняли и язвили на мой счет. Но когда поравнялась с Гимро, то услышала едкую фразу:

— Ну что, Куколка, тебе понравилось на руках у Качиэни?

Я промолчал в ответ. Но едкая фразочка Гимро разозлила. Настолько, что в общежитие, именуемое казармой, я прибежала почти одновременно с остальными. Очень быстро избавилась от испачканной формы, почти молниеносно приняла душ, переоделась и, все еще кипя от злости, помчалась в аудиторию двадцать три Д. Очутившись там едва ли не самой первой.

Аудитория двадцать три Д оказалась самым обычным классом с одиночными партами, стоящими в три ряда по десять штук. Первым моим порывом было устроиться за самой последней, самой дальней от стола преподавателя. Слава всем космическим богам, что я успела сообразить: за спинами таких, как Качиэни, я оттуда ничего не увижу. Пришлось садиться за первый стол у окна. Подальше, насколько можно, от преподавателя.

Основная часть моих однокурсников, в том числе Качиэни и тот фарн, рядом с которым я сидела на памятной вводной паре у Дайренна, ввалились минут через пять шумной гурьбой, мгновенно заполнив собой все свободное пространство комнаты. Мне даже показалось, что портреты каких-то академических деятелей, украшавших собой стены, поморщились от создаваемого будущими десантниками шума.

— Эй, Куколка! — насмешливо прогудел игумар, утраиваясь за самым дальним столом от преподавательского. — Ты почему не подождала остальных? Разве не в курсе, что в коллективе должно быть чувство локтя?

На миг я растерялась. Игумар обращался ко мне вполне по-дружески. Да и вообще не сделал мне ничего плохого. Но злость на Гимро, все еще пузырьками углекислоты отравлявшая мне кровь, заставила огрызнуться:

— Ты-то мой локоть даже не почувствуешь, с какой бы силой я тебе его ни пихала! — А вот от толчка твоим я вполне могу улететь в космос!

Качиэни неожиданно не обиделся. Наоборот, все, кто был вокруг него, заржали над моими словами. Как над хорошей шуткой. Включая самого игумара. Я растерялась еще больше, не зная, как на все это реагировать. На мое счастье, в этот момент раздался сигнал, извещающий начало пары. А вместе с ним в аудитории появились Дайренн и Гимро.

Ни декан, ни игумар садиться не стали. Молча замерли на месте, ожидая, пока в аудитории стихнет шум. Я смотрела на эту парочку и испытывала очень странное чувство, что оба инопланетника смотрят на меня в упор.