— Давно перешел, малая. И если я сейчас не окажусь в тебе, то взорвусь, — для пущей убедительности он еще сильнее вжимается в меня, а свободной рукой скользит под сарафан, сжимая мои ягодицы.

— Нет, нет, нет, — жалобно произношу, — мама приходила, звала на завтрак, если я не спущусь, она снова поднимется за мной, — протестую, но поддаюсь на все его ласки.

— Мы быстро, честно, — шепчет Матвей, забрасывая левую ногу себе на бедро.

Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Он играет с огнем, и я боюсь, что мы оба сгорим в этом пламени. Но отстраниться от него не могу. Его прикосновения — это яд, который я жадно пью, зная, что он смертелен. Он знает, как меня соблазнить, как лишить воли.

— Матвей, пожалуйста, не сейчас. Давай поговорим, — умоляю его, хотя знаю, что это бесполезно. Он уже не слышит меня. Он охвачен страстью, и я вижу это в его глазах.

— Ты оттягиваешь время до неизбежного, я трахну тебя, слышишь? — шипит он и прикусывает сосок через ткань топа.

— Ах, боже! — вскрикиваю от неожиданности, а после резко замолкаю.

— Иди на завтрак, скажи, что я не хочу, — шепчет он, поднимаясь поцелуями от ключиц к шее, а после накрывает мои губы.

Поцелуй выходит жадным, требовательным, словно он пытается выпить из меня всю душу. Отвечаю на него с не меньшей страстью, забывая обо всем на свете. Руки сами собой обвивают его шею, притягивая еще ближе. Он углубляет поцелуй, проникая языком в мой рот, и я чувствую, как теряю последние остатки контроля.

Но здравый смысл все же берет верх. Отрываюсь от него, тяжело дыша. В глазах все еще бушует пламя, но в голосе появляется твердость.

— Хорошо.

— Я воспользуюсь твоим душем, — говорит и отстраняется, оставляя после себя пустоту и холод.

Утро растекается тягучим кошмаром. Голова раскалывается на части, низ живота сводит мучительное желание сбежать обратно в комнату и, презрев все приличия, самой оседлать Матвея. Но вместо этого я — тень, невидимка — сижу за завтраком напротив мамы и Юры.

О, Боже! Он словно яд, медленно отравляющий меня. Это добром не кончится. Он — мой сводный брат, но мысли о нем кружат голову, словно крепкое вино.

Мама что-то рассказывает Юре об экскурсиях, а я лишь киваю в такт, притворяясь заинтересованной. В голове одна мысль: Матвей. Его взгляд, его прикосновения, его шепот, обжигающий кожу. Как он смеет так поступать со мной? Как я могу позволить этому случиться?

После завтрака мама с Юрой уезжают на шопинг. Мать забыла дома купальник, и ей он срочно нужен. У меня возникает импульсивное желание составить им компанию, но мама с улыбкой пресекает мои попытки, намекая, что хочет наслаждаться обществом своего жениха наедине.

Блин! Только не это! Не хочу оставаться один на один дома с Матвеем. Случится что-то непоправимое. Я уверена.

Что мне делать? Я бы закрылась в своей комнате, но а если он еще там?

Блин! Протираю лицо ладонями, стоя на лестнице. Я прошла полпути и теперь мечусь туда-сюда, не зная, идти дальше или развернуться и вернуться на кухню. Там хоть прислуга, и Матвей не посмеет ко мне прикоснуться.

Слышу наверху звук закрывающейся двери. Надеюсь, это Матвей вернулся к себе и я могу спокойно проскользнуть в комнату.

На цыпочках поднимаюсь по лестнице, сердце колотится как бешеное. Каждый шорох снизу отзывается набатом в голове. Подхожу к своей двери и замираю прислушиваясь. Тишина. Медленно поворачиваю ручку и проскальзываю в комнату. Облегчение окатывает с головы до ног. Комната пуста.

На первый взгляд мне так показалось. Но стоит мне повернуть замок, и с облегчением выдохнуть, как из ванной выходит Матвей в одном полотенце.

Сердце подпрыгивает к горлу. Забываю, как дышать. Он смотрит на меня, и в его глазах пляшут черти. Улыбается краешком губ, и эта ухмылка пробирает до костей.

— Я тебя заждался, — шепчет он приближаясь.

Я, как кролик перед удавом, — не могу пошевелиться. Хочу кричать, но голос пропал. Он все ближе, и запах его тела сводит меня с ума. Мужской, терпкий, пьянящий.

— Матвей, прошу, не надо, — хриплю я, но слова тонут в воздухе.

Он не слушает. Он хочет этого так же сильно, как и я. Он хватает меня за талию и притягивает к себе. Полотенце падает на пол, и я вижу его полностью обнаженным.

Он наклоняется и касается губами моей шеи. Я закрываю глаза, стараясь удержать себя от того, чтобы ответить на его поцелуй. Но тело меня предает. Руки сами тянутся к его волосам, притягивая ближе. Мысли путаются, и я уже не понимаю, что правильно, а что нет. Все границы стираются. Больше нет сводного брата и сестры. Есть только мужчина и женщина, охваченные желанием. Есть только он и я, и это безумное притяжение, которое невозможно преодолеть.

Матвей поднимает меня на руки, не разрывая поцелуя. Несет к кровати. Холодная простыня обжигает кожу. Он нависает надо мной, словно хищник, готовый к нападению. В его глазах горит первобытный огонь, и я вижу в них свое отражение — такую же жаждущую, такую же потерянную.

Он целует меня жадно, глубоко, выбивая остатки разума. Руки блуждают по моему телу, лаская каждый изгиб. Платье летит на пол, следом за ним — белье. Я чувствую себя абсолютно беззащитной и в то же время — невероятно желанной. Он знает, чего хочет, и умело ведет меня за собой в этот омут страсти.