Блять!

Щеки вспыхивают, и я отворачиваюсь от своего отражения. Неужели я позволила этому случиться? С Матвеем? С моим сводным братом? Эта мысль кажется абсурдной, невозможной, но красные пятна на коже — неоспоримое доказательство. Нужно умыться, привести себя в порядок и постараться вспомнить все детали. Возможно, все не так плохо, как кажется. Хотя о чем я думаю?

Включаю холодную воду и плещу ее на лицо. Становится немного легче. По крайней мере, внешне я выгляжу чуть более собранной. Чищу зубы, попутно пытаясь успокоить дрожащие руки. Следом натягиваю сарафан. Затем крашусь и пытаюсь замазать следы после проведённой ночи. В голове роятся мысли, как пчелиный рой. Что делать?

Выхожу из ванной, стараясь ступать как можно тише. Матвей все еще спит. Лежит на спине, раскинув руки, словно король на троне. Красивый, зараза. Не могу отрицать, что он мне всегда нравился. Но он же мой брат! Пусть и сводный, но все же… Это табу. Нельзя.

А я нарушаю это правило и поддаюсь искушению. Но он как змей, а я Ева, и запретный плод очень сладок.

Крадусь к двери, чтобы убежать на кухню за дозой кофеина и обезболивающим. Но не успеваю выскользнуть — на пороге появляется мама. На ее лице улыбка, но стоит ей взглянуть в сторону кровати, как она сначала бледнеет, а потом злится.

— Аля, — тихо шипит мама.

— Ма, это все не то, чем может показаться на первый взгляд, — шепотом произношу.

— Объяснись.

— Мы вчера перепили, Матвей решил довести меня до кровати, но в итоге завалился на нее и уснул, а я ушла к нему в комнату. Только проснулась и пришла будить его, — тараторю, не задумываясь, но, видимо, звучу очень убедительно, потому что мама смягчается.

— Я рада, что вы сдружились, — теплее произносит, — ладно, — машет она на нас рукой, — через минут пятнадцать спускайся завтракать, а Матвея не трогай, пусть спит.

Молча киваю, чтобы не выдать себя, и мама выходит из комнаты. Боже, как же мне стыдно и неудобно. «Сдружились», — эхом отдается в голове. Знала бы мама, как именно мы сдружились, то устроила бы тут такой скандал, о котором бы говорили еще очень долго в Арабских Эмиратах.

Облегченно выдыхаю, прислонившись к двери. Кажется, пронесло. Но ненадолго. Матвей проснется, и тогда придется объясняться уже с ним. А я понятия не имею, что ему сказать. Притвориться, что ничего не было? Обвинить его в том, что он воспользовался моим состоянием? Или признаться, что мне тоже понравилось? Варианты один безумнее другого.

Нужно придумать план. План спасения моей репутации, моей психики и, возможно, даже моей жизни. Потому что, если об этом узнают наши родители, нас убьют. Не знаю насчет Матвея, но меня мама задушит собственными руками.

Пока в голове устраиваю мозговой штурм, не замечаю, как просыпается Матвей. А возвращаюсь в реальность от его голоса.

— Доброе утро, зеленоглазка, — произносит он потягиваясь.

Он даже сейчас чертовски красив. Его голос звучит хрипло и проникает прямо в душу, вызывая бурю противоречивых эмоций. Хочется убежать, спрятаться, но ноги приросли к полу. Не могу отвести взгляд от его полусонного лица, от взъерошенных волос. Матвей смотрит на меня с нежностью, и в его глазах нет ни тени стыда или раскаяния. Наоборот, в них читается явное удовольствие и предвкушение.

— Вставай и проваливай в свою комнату, — рычу на Мотю, ведь именно из-за него я оказалась в такой ситуации.

— По-моему, тебя нужно хорошенько оттрахать, чтобы не ходила такая злая, — он поднимается с кровати, хищно ухмыляясь, и идет прямо ко мне. В его глазах пляшут черти, а на губах играет дразнящая улыбка.

Боже, если он подойдет и зажмет меня прямо у двери, я не смогу сопротивляться.

Какая я была воинственная, пока он спал, а стоило ему взглянуть в мою сторону, так растекаюсь, как мороженое на солнышке.

— Матвей, не смей, — выставляю руки, но он ловко перехватывает их и поднимает у меня над головой.

— Утренний секс, я считаю это офигенно, — Матвей зажимает меня между дверью и собой, прижимается так сильно, что я чувствую его возбуждение.

Мое дыхание сбивается, сердце колотится с удвоенной силой. Смотрю в его глаза и тону. В них столько желания, столько… соблазна. И я знаю, что если он сейчас поцелует, я не смогу устоять. Все мои планы рухнут, как карточный домик.

— Матвей, прекрати, — шепчу, но голос звучит слабо и неуверенно.

Он наклоняется ближе, его дыхание обжигает мою кожу. Я чувствую, как его губы касаются моей шеи, и по телу пробегает дрожь. Господи, дай мне сил!

— Ты же сама этого хочешь, Аля, — шепчет он мне на ухо. — Не притворяйся, что тебе не понравилось кончать подо мной.

Он прав. Мне понравилось. Чертовски понравилось. И именно поэтому я должна остановить это сейчас. Иначе я потеряю контроль над ситуацией, над собой.

— Ты переходишь границы, — произношу с тихим стоном, когда Матвей языком рисует узоры на шее.