Мысленно отвесив себе затрещину за неуместную шутку, я подобралась к Марку и обняла его:

— Прекрати! — Я заглянула в несчастные серо-зеленые глаза. — Слышишь! Перестань! Это вообще-то была шутка! Просто неудачная… А тебе бы уже пора становиться смелей… — Обнимая парня одной рукой за плечи, второй я кончиками пальцев осторожно поглаживала ему лицо в попытке отвлечь и успокоить. — Когда мы наедине, можно все. Это при посторонних нужно соблюдать хотя бы видимость условностей. Я думала, ты это понимаешь…

На душе у меня стало тяжело и горько. Мне казалось, я уже привыкла к местным реалиям. Но оказалось, что до полной адаптации мне еще пилить и пилить.

Барахтаясь в своих безрадостных мыслях, я по-прежнему бездумно водила пальцами по лицу Марка и дернулась от неожиданности, когда парень поймал мой палец губами и втянул в рот.

Жест оказался неожиданно эротичным. У меня даже дыхание перехватило. А внизу живота зашевелилась огненная змейка. И, кажется, Марк это понял. Лицо у него приняло какое-то странное выражение: то ли голод, то ли жажда, то ли сосредоточенность. Он ласково прошелся кончиком языка по моему пальцу, и отпустил его. Но только для того, чтобы тут же с силой втянуть его обратно.

В прохладной воде мне стало неожиданно жарко. Особенно, когда Марк перехватил у меня инициативу. И теперь уже не я его, а он меня крепко прижимал к своему телу одной рукой. А второй он поймал мою руку и наконец выпустил из плена своего рта мой палец. Но только для того, чтобы не отрываясь глядя мне в глаза, проложить по внутренней стороне руки дорожку из поцелуев.

Когда губы Марка добрались до сгиба руки, я охнула, настолько яркими оказались мои ощущения. А когда поднялись уже до плеча, я вспомнила наконец, что мы здесь не одни. И нашла взглядом прозрачный лед голубых глаз.

Кристиан стоял у самой воды и пристально за нами наблюдал. И стоило только нашим глазам встретиться, как между нами снова натянулся тот незримый, но прочный канат, что я впервые почувствовала там, на палубе. А в самой глубине моего естества снова возникло то жаркое и порочное желание: услышать от черноволосого те самые слова, что сказал мне Марк на палубе яхты.

— Маркиаль, — голос Кристиана звучал ровно, без единой эмоции, но мой первый муж все равно вздрогнул, — ты бы вынес Лину на берег. Вода достаточно холодная, она простудится.

Марк густо покраснел и коротко ругнулся. А в следующий момент я была подхвачена на руки и благополучно вынесена на берег. На солнышко. Сушится. Вот только меня это никоим образом не устроило. Но я не знала, как поправить ситуацию.

Ребята быстро разожгли огонь в примитивном очаге. Меня заставили снять с себя мокрое и Кристиан отдал мне свою футболку. На мой изумленный взгляд он с невинным видом пожал плечами: потом сходит на яхту за одеждой. А пока сойдет и так. Если я, конечно, не возражаю.

Я не возражала. Футболка пахла сильным мужским телом, солнцем и немножечко солью. Подумалось, что так, наверное, пахнет мужской пот. Но запах не был противным, не отталкивал. Наоборот, он меня привлекал. И я украдкой, когда на меня никто не смотрел, снова и снова вдыхала соблазнительный запах. До тех пор, пока не наткнулась на грустный и понимающий взгляд Маркиаля.

Пара секунд, и Марк поднимается на ноги:

— Пойду принесу нашу еду и прихвачу вещи переодеться.

Кристиан, до этой секунды подкладывавший сухие ветки в огонь, оторвался от своего занятия:

— Лучше это сделаю я. Ты и так уже искупался. Присмотри за огнем и за Линой.

Не успел никто даже пискнуть в ответ, а широкая спина Кристиана, обрисованная рельефной мускулатурой, уже скрылась за ветками деревьев, отделяющих очаг от берега.

Я некоторое время еще смотрела, как колышутся потревоженные уходом черноволосого листья и думала о том, как все стало сложно и насколько запутано в моей жизни. И как я со всем этим «сложно» буду разбираться. Но ничего путевого в голову не шло.

— Лина, если хочешь, я останусь на ночь на берегу. — Голос Марка у меня за спиной звучал грустно. — Если тебе будет так легче.

Я невольно вздрогнула и оглянулась. Марк делал вид, что занят с костром, то есть, честно ковырялся в нем палкой, не замечая, что она уже горит. А сам при этом не сводил глаз с меня. Он ждал моего решения, моего ответа. А я, как назло, не знала, что сказать.

Марк вздохнул:

— Я же вижу, как ты смотришь на Кристиана, и догадываюсь, что только твоя прошлая жизнь не дает тебе позвать его к нам. Поэтому предлагаю тебе остаться с ним наедине. Тебе же так будет легче?