— Я смотрю, ты быстро вживаешься в образ богатой наследницы! Уже и плеть прихватила! Так и будешь теперь с нею в обнимку ходить? — Я задохнулась от этой наглости, но Кристиан еще не закончил, как оказалось: — Ты мне что обещала? Что отпустишь, как только вернешься домой! А теперь что? Я навечно привязан к этой проклятой планете! Да еще и вынужден подчиняться какому-то сопляку! То же мне еще, первый муж!

В словах черноволосого звучало такое презрение, что меня словно кипятком окатило. А внутри горячей волной поднялось бешенство. Краем глаза я заметила, как Марк втянул голову в плечи. Ну да, он-то уже знает, на что я способна. А вот Кристиан…

Я шагнула вперед:

— Тебе плеть в моих руках не нравится? Так веди себя так, чтобы мне не было нужды ее брать! Говоришь, я тебя, беднягу, обманула? А обо мне ты подумал? Ты думаешь, мне приятно осознавать, что я теперь навечно привязана к этой планете? Закрытой, полной своих тараканов и пауков, отсталой во всех смыслах? Ты жив остался! Уже хотя бы за одно это мог бы сказать мне спасибо! А ведь ты еще и социальный статус сменил! На сколько ступенек вверх ты разом поднялся?

В ответ на мою сумбурную речь Кристиан молчал, словно воды в рот набрал. Только желваки на смуглом лице играли. Несколько секунд мы пристально изучали друг друга, но мне это быстро надоело. Не дождавшись от бунтаря хотя бы звука, я обратилась к блондину:

— Марк, на сколько социальных ступеней поднялся Кристиан, если ранее был просто гаремным рабом и находился в самом низу лестницы?

— На самом верху, моя госпожа, — голос Марка слегка подрагивал, наверное, ему было больно сейчас говорить, — находится отец дочери и наследницы. Если девочки еще нет, то верхнюю ступень иерархии занимает первый супруг.

Я удовлетворенно сложила на груди руки:

— Неплохая карьера, да, Кристиан? Для того, кто болтался в самом низу и был фактически жертвой, в одночасье стать вторым сверху?

Темноволосый окрысился:

— Я не этого хотел! Я хотел вырваться с этой проклятой планеты! У меня нет желания быть твоей комнатной собачонкой! Я хочу свободы, а не ублажать капризы богатенькой извращенки!

Вот теперь проняло даже Марка. Позабыв обо всем на свете, он поднял голову и потрясенно уставился на второго. А меня неожиданно накрыло волной горечи. У меня появилась мать и целых два мужа. Но я по-прежнему оставалась одна. Словно заблудилась в проклятой пустыне или в каком-то зеркальном лабиринте, где на каждой стене отражалась уродливая морда чужих желаний и чувств. Отчаянно захотелось плакать. Истерика уже щекотала мне горло и жгла глаза. Вот только истерика — это слабость. А у меня нет права давать слабину.

— Вот, значит, как ты теперь запел… Ну что ж. Спасибо за помощь, защиту и поддержку. Не беспокойся, тебе не придется меня ублажать. — В пронзительно-голубых глазах напротив мелькнула какая-то тень. Но я была не в том состоянии, чтобы отслеживать эмоции Кристиана. — Поможешь мне вычислить моего врага, и катись на все четыре стороны! Я на тебя не претендую! Уверена, найдутся другие желающие занять твое место! Кто-то даже сочтет за счастье! А тебя к чертовой бабушке я вышвырну вон! Не волнуйся, я умею держать свое слово, ты останешься жить. Я узнаю, как можно отправить тебя куда-то на заработки вне планеты, и при первой возможности ты уберешься прочь из моей жизни! Чтоб я тебя больше не видела! Ах да, чуть не забыла! Это все — при условии, что ты будешь себя вести так, как положено образцовому мужу. Опозоришь меня, и все договоренности превратятся в пшик! А теперь наведите на кухне порядок! Оба! И чтоб я вас не видела, пока сама не позову!

Я швырнула хлыст Кристиану под ноги, развернулась и вылетела из кухни прочь. Глаза горели от непролитых слез, а на душе было тяжело до отвращения. Я одна. Не смотря на толпу вокруг, я одна. И нужна я только себе.

Есть в моем характере одна особенность — когда на душе тошно так, что не хочется жить, я берусь за какое-то сложное дело. И, как правило, проблема не выдерживает моей целеустремленности.

Я не позволила себе даже минуту порыдать на собственными неудачами. Быстро приняла прохладный душ и с остервенением продрала спутавшиеся волосы щеткой, мимоходом отметив, что пора их подстричь. День набирал обороты. Утром обещала заглянуть Алиарна. Нужно было что-то решить с переездом. Я вчера так и не уточнила, что случилось со стройплощадкой: была ли диверсия или это был только повод, чтобы выманить из дома меня? Слава богу, с поставками все более или менее утряслось. Но к горлу уже подступала необходимость найти дизайнера и готовить коллекцию. Кроме того, мне нужно было срочно связаться с Сашером и рассказать ему о произошедшем, возможно, он даст совет.

Я замерла на месте. Неожиданное открытие попросту оглушило: я хочу в первую очередь посоветоваться с сагуром а не с собственным безопасником? А почему? Растерянно опустившись на удачно оказавшийся поблизости стул, я озадаченно потерла лоб. Раньше все свои проблемы по примеру отца я несла Джеймсу. Он был настоящим серым кардиналом «Шелкового рая». Ни одно мало-мальски серьезное решение в жизнедеятельности фирмы не принималось без его участия. И вдруг я собираюсь в первую очередь довериться чужому, малознакомому инопланетнику… Неужели…

В этот момент, сбивая с мысли, пронзительно заверещал мой коммуникатор. Я раздраженно ругнулась. Семь утра, кому я понадобилась в такую рань?

На дисплее отображался незнакомый, но местный, эренсийский номер. От удивления мои брови поползли куда-то на лоб, но по спине стекла холодная капелька. Неужели снова какая-то диверсия? Ткнув кнопку соединения, я хрипло выдохнула:

— Энжелин Дэвис. Слушаю.

С небольшого, развернувшегося над рукой галаэкрана, на меня чуть виновато смотрела незнакомая женщина средних лет. Рыжеватые волосы гладко зачесаны за уши, едва заметный макияж, отсутствие украшений и… форма! Я похолодела. А незнакомка деловито представилась: