Это случилось, когда я уже была одной ногой в царстве Морфея. Наверное, поэтому я не сразу осознала, что по моей спине уже скользят не руки Марка. Вернее, не только руки. Марк нежно выцеловывал мне плечи, обжигая кожу горячим дыханием, когда я опомнилась. Сон слетел с меня прошлогодней листвой. Я дернулась, желая вывернуться и возмутиться. Но руки парня неожиданно обрели твердость и не дали мне вскочить, осторожно прижав за плечи к кушетке.

— Тс-с-с… Я не сделаю ничего плохого… Тебе просто нужно расслабиться…

Я бы могла поспорить с этим утверждением. Но в это самый момент зубы Марка неожиданно впились мне куда-то туда, где голова плавно перетекает в шею. И я ахнула. Но не от боли, нет. Зубы, вонзившись в кожу, запустили какую-то странную реакцию моего тела. Меня словно током ударило. Разряд устремился вниз по позвоночнику, неся в каждой искорке частичку огня. И где-то там, в самых глубинах моего естества жарко затлел крохотный огонек, от которого по всему организму волной растеклось томление.

Марк зализал место укуса, посылая по моему телу волны огня, и тут же нежно и осторожно прихватил зубами мочку моего левого уха. Если у меня и были какие-то мысли о сопротивлении до этого момента, то они благополучно испарились из моей головы. Меня захватили новые, неизведанные ранее ощущения.

Первым мужчиной у меня, как ни странно, был Дин. Наверное, я сама виновата в том, что мне пришлось пережить: если бы не выбирала так долго и придирчиво партнера, то не осталась бы в итоге одна. Не осталась бы одна, не досталась бы такому козлу, каким оказался мой бывший. Мне казалось, что Дин достаточно нежен и ласков, и это со мной что-то не так. Но я была неправа. И теперь ясно видела это.

С Дином я относилась к сексу спокойно: есть — хорошо, нету — не смертельно. Его отсутствие мне не мешало. Бывший тоже целовал и ласкал мое тело. Но ни разу за все время я не горела и не плавилась в его руках.

В руках Марка я сначала превратилась в желе — сладкое, тающее, растекающееся лужицей. А потом эта лужица стала жидким огнем — я горела и плавилась от каждого прикосновения. Каждая клеточка моего тела сама была пламенем, и мне настоятельно требовалось потушить этот пожар, пока еще не поздно.

Почти не осознавая, что делаю, я вывернулась из-под рук Марка и потянулась к его губам. Мне казалось, что именно там находится тот самый живительный источник, который поможет потушить бушующее внутри меня пламя.

Марк растерянно опустил руки, почти испуганно глядя мне в лицо:

— Лина?..

И столько неуверенности было в его голосе, что мне бы остановиться, задуматься. Но в меня словно демон вселился и властно требовал своего.

— Молчи!

Я прикоснулась к его губам пальцем, запрещая спрашивать, говорить. А потом и вовсе обхватила за шею, притягивая его к себе и впиваясь в нежные и податливые губы. На мгновение Марк словно оцепенел, позволяя исследовать свой рот так, как мне того хотелось, не шевелился, и почти не дышал. А потом я уловила робкий отклик…

Первые неумелые движения его губ стали для меня откровением. С трудом оторвавшись от сладкого рта, я ошарашенно уставилась на парня:

— Марк, ты целовался хоть когда-нибудь?

То, что я задала слишком прямолинейный вопрос, я поняла по яростному румянцу на его щеках. Парень отвел в сторону глаза и взмолился:

— Лина, ты не подумай, я все умею! И смогу доставить тебе такое наслаждение, какого ты еще не знала! Нас учили…

Я поперхнулась смешком:

— На кошках?..

— Зачем на кошках? — Марк забавно вытаращил глаза. — В школе рассказывали теорию, дома еще отцы дополнительно обучали. Я получил высший балл на экзамене! Экзаменатор была очень довольна!

В его голосе звучало столько юношеской гордости, что я решила промолчать и не спрашивать, как он сдавал экзамен. Вряд ли моя психика спокойно переживет рассказ, а его — мою реакцию.

Не дождавшись от меня хоть какого-то отклика, Марк осторожно приблизился и присел рядом со мной на край кушетки, на которой я обычно лежала во время сеанса массажа. Бережно и робко провел кончиками пальцев по моей щеке, поправил упавшую на глаза прядь волос:

— Ты такая красивая, что у меня дух захватывает, когда я смотрю на тебя. Это такое счастье, что ты позволяешь касаться себя не только во время сеансов массажа и не только там, где нужно массировать. Наши женщины, — его пальцы скользнули по моей шее и принялись легко очерчивать ключицу, — обычно не балуют мужчин прикосновениями. Языком и губами, чтобы возбудить, можно. А руками ни-ни! А твоя кожа похожа на наш самый дорогой шелк. — Видя, что я не сопротивляюсь, Марк начал поглаживать меня и второй рукой, плавно опускаясь к груди. — У меня внутри все поет от возможности ее касаться, и одновременно разрывается на части. Я знаю, это желание, я хочу тебя больше всего в жизни, готов жизнь отдать за одну ночь с тобой. Но буду счастлив, даже если ты мне только позволишь доставить тебе удовольствие.

Пальцы Марка, не торопясь, добрались до моей груди и уверенно очертили круги вокруг напрягшихся от откровенных взглядов и ласк сосков. А потом, не отрываясь глядя мне в глаза, Марк обхватил оба холмика и принялся нежно их массировать.

Воздух в комнате почему-то резко закончился. Я невольно подалась Марку навстречу. Внутри меня полыхал адский пожар, требуя все нового топлива. В голове толпились какие-то дикие мысли и желания. И хорошо, что думать связно я сейчас не могла.

Облизнув пересохшие губы, хрипло шепнула: