— Ладно, ладно. Хватит быть таким сентиментальным, — ухмыляюсь я.

Его рука касается моего лица, обхватывает щеки и притягивает мои губы к его. К черту праздничный торт. Я отталкиваю его на стул, забираюсь ему на колени и целую с полной самоотдачей. Я вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь, страх и душевную боль, выплескиваю безграничную страсть.

Это безумно. Это все. Это мы.

Впервые за то время, что кажется вечностью, я верю, что у нас все получится. Что эта любовь, эта невозможная, прекрасная вещь между нами, действительно может пережить хаос.

Ночной воздух теплый, слабый гул сверчков и свет бассейна окружают нас, как кокон. Он пахнет кедром, стиральным порошком и чем-то еще... им самим. Свечи все еще мерцают на столе позади нас.

Я думаю о Сал, о ее нелепом упорстве и верности. Я молча благодарю ее. Не только за это. За то, что она всегда видит меня, когда я чувствую себя невидимой. За то, что дарит мне счастье.

И тогда, прямо в его объятиях, я позволяю себе представить будущее. Крошечную квартиру. Несочетающиеся тарелки. Воскресные утра в постели. Никаких секретов и скрытности. Только мы.

Но глубоко внутри, под радостью, в моей груди все еще сидит тревожное чувство. Шепот, который я пытаюсь заглушить.

Идеальные моменты, как этот? Они никогда не длятся вечно. Тем не менее, я целую его сильнее, держась за него. Словно, если буду любить его сильнее, этот идеальный момент будет вечным.

Софи

Я настолько погружена в Тео, поглощена его поцелуем, теплом его объятий, тишиной окружающего нас мира, которая постепенно исчезает, что не слышу голосов.

Или шагов.

Пока не становится слишком поздно.

Внезапная сила дергает меня назад. Меня вырывают из объятий Тео, как тряпичную куклу, воздух выбивается из легких, когда я с силой ударяюсь о пол, а задней частью бедер царапаю холодную плитку. Боль пронзает мой позвоночник, но я ее не ощущаю. Не в тот момент, когда паника наполняет мое тело, как ледяная вода.

Глаза Тео расширяются. Он мгновенно вскакивает со стула, протягивая ко мне руки, но тут появляется она.

Моя мать.

Она с такой яростью врывается между нами, что у меня снова перехватывает дыхание.

— Что за херня... — начинает Тео низким и резким голосом, но не заканчивает.

Потому что его перебивает голос моего отца, полный отвращения.

— Ты, наверное, Тео.

Я резко поворачиваюсь. Мои руки с трудом отталкиваются от пола, чтобы поднять меня, сердце стучит в ушах. За ним я вижу Сал, застывшую в дверном проеме. Ее лицо бледное, как у призрака. Она в ужасе. Я не знаю, видела ли она их, или они застали ее врасплох, как и меня, но это не имеет значения.

Мой мир рушится на части.

Мои родители.

Здесь.

Тео.

Я.

Поцелуй.

Все кажется одновременно медленным и быстрым, как будто я под водой, тону в недоумении.

Мой отец проносится мимо меня, излучая волны ярости. Я вскакиваю на ноги, отчаянно пытаясь остановить его, перехватить, прежде чем он…

Удар.

Отвратительный, гулкий звук раздается, как выстрел.

Я замираю. Дыхание перехватывает в горле, и я с ужасом открываю рот, когда Тео слегка отшатывается, а из уголка его рта течет кровь.

Мой отец только что ударил его.

Он ударил его.

Тео на секунду пошатывается, но остается на ногах.

Он не падает.

Он не убегает.

Он стоит, сжав челюсти, сжав кулаки по бокам. Он больше не вздрагивает. Не наносит ответных ударов. Но все его тело вибрирует от напряжения.

— Тебе повезло, что я не отвечаю тем же, — тихо говорит он.

Его голос ровный, но едва слышный.

Он делает вдох, затем делает шаг вперед. Его глаза не отрываются от глаз моего отца.

— Не потому, что я не могу, а потому, что она заслуживает лучшего. Она заслуживает лучшего, чем еще больше насилия.

Затем он смотрит на меня. Всего на секунду.

И это разрывает мне душу.

— Я никогда не принуждал ее. Никогда не прикасался к ней без ее согласия. Я не планировал этого. Я не искал ее. Но я люблю ее. И она спасла меня.

Его голос на мгновение срывается, но он сдерживается.

— Она не ребенок. Она не жертва. Она самый сильный человек, которого я когда-либо встречал. И я никогда не сделал бы ничего, что могло бы ей навредить.