Каждый день этой недели казался наказанием. Как будто меня заставили сидеть в первом ряду и наблюдать за собственным разбитым сердцем.

Я серьезно. Я бы предпочла пытку водой, чем видеть его каждый день, но никогда не оставаться с ним наедине. Никаких случайных прикосновений, никаких быстрых флиртующих разговоров, никаких ранних утренних встреч.

Тео решил, что я не должна больше приходить на занятия рано. Это слишком рискованно. Кто-нибудь может зайти, заподозрить неладное, а это последнее, что нам нужно.

Мои родители, в основном мама, постоянно лезут в мои дела. Ночью подкрадываются к моей двери. Я не могу ему позвонить, боюсь, что их любопытные уши подслушают. Я не заперта, но чувствую себя, будто в клетке.

Мама сказала мне, что родители Коула в ярости из-за всей этой ситуации. Судя по тому, как Коул рассказал эту историю, можно подумать, что они имеют на это право. По его словам, он столкнулся со мной и каким-то «стариком» на ярмарке и пытался защитить меня от «жуткого педофила».

Эта история даже не выглядит правдоподобной. В каком мире это может иметь какой-то смысл? Но, похоже, это не имеет значения, несмотря на то, что его план по сути состоит из швейцарского сыра. Моя мама и его мама все это проглотили. Он не может сделать ничего плохого, он золотой мальчик нашего города.

Несмотря на все это, Тео не раскрыли. Мои родители не смогли ничего вытянуть из меня, несмотря на все их попытки. Постоянные вопросы, допросы. Каждый вечер, как по часам.

— Расскажи мне еще раз об этом человеке, — спрашивает мама с насмешкой на лице.

Они мне не верят, это очевидно. И тот факт, что и Коул, и миссис Креншоу описывают его как пожилого, не помогает моему делу. Это гораздо сложнее объяснить, чем если бы я общалась с каким-нибудь подростком.

Ни один из них, как-то так получилось, не смог описать его подробнее. Что защищает нас обоих. Это благословение, которое я не буду принимать как должное.

Теперь я понимаю, как наивно было думать, что мы сможем ходить вместе, появляться в таких общественных местах. Я убедила себя, что все будет хорошо, что мы сможем это сделать, что нас никто никогда не поймает. Как глупо.

Я почти все испортила, потому что не смогла просто набраться терпения. Потому что не смогла справиться с Коулом сама. У меня нет твердости характера. Чувство вины почти поглощает меня, когда я слишком глубоко об этом задумываюсь.

Сейчас пятница, я дома и не планирую никуда выходить. Более того, завтра мой день рождения, и я не хочу ничего делать, кроме как провести его с ним.

Но я не могу.

Мои родители даже не упомянули об этом, вероятно, они слишком расстроены, чтобы даже попытаться притвориться, что им не все равно. Мне это подходит. Сал хочет, чтобы я пошла к ней, но я погрязла в жалости к себе, и в этот раз даже это не кажется мне веселым. Я предпочитаю остаться в постели и притвориться, что мир за пределами моей комнаты не существует.

Я поднимаюсь наверх, быстро принимаю душ, надеваю пижаму и залезаю в постель. Эти выходные и мое настроение требуют марафона просмотра телевизора и гниения в постели, пока меня не заставят снова пойти в школу в понедельник утром.

Мой телефон вибрирует рядом со мной, и я вытаскиваю его из-под одеяла.

Тео: С почти днем рождения, нарушительница. Я скучаю по тебе.

Софи: Я скучаю по тебе еще больше.

Тео: Что делаешь?

Софи: Собираюсь смотреть телевизор. Хочешь присоединиться?

Тео: Да, конечно. Включи «Игру престолов», у нас много серий, которые нужно посмотреть.

Я улыбаюсь, а глаза наполняются слезами. Я закрываю их, представляя, что он рядом со мной, обнимает меня за плечо, как всегда. Я представляю, как прижимаюсь к нему, краду его попкорн, слышу, как он смеется над чем-то глупым. По крайней мере, так мы можем оставаться на связи.

Я так и делаю. Мы смотрим вместе, серию за серией, и я отправляю ему одно сообщение за другим. Я провожу ночь так близко к нему, как только могу, виртуальное свидание. Пока что это все, что я могу сделать.

В субботу утром, в день моего рождения, я просыпаюсь в пустом доме. Хотя я и предпочитаю подобное, все равно немного больно, когда обнаруживаю, что на кухонном столе для меня не оставили даже открытки. Как бы я ни хотела уйти от них, маленькая часть меня, тот внутренний ребенок, все еще кричит о любви и признании. Все еще надеется на день, когда мои родители скажут мне, что они мной гордятся, что они меня любят, что они принимают меня такой, какая я есть.

Глупо ли в данный момент продолжать держаться за эту надежду? Да, я уверена, что глупо. Однажды мне, вероятно, придется разобраться в этом с психотерапевтом. Но сегодня не тот день.