Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло. Эта простая забота, это внимание… всё так отличается от того, к чему я привыкла за годы брака с Анатолием. Михаил не требует, не давит, не пытается меня изменить. Он просто... рядом. Принимает меня такой, какая я есть.

Но вместе с теплом приходит и страх. Ледяной, парализующий страх снова довериться, снова открыть сердце. Что если я ошибаюсь? Что если это очередная иллюзия, которая разобьется о жестокую реальность? Что если я просто не способна больше любить после всего, что пережила?

Стук в дверь отвлекает от мрачных мыслей. Входит Лана… моя коллега, ставшая за эти месяцы по-настоящему близким человеком.

– Ксюша, ты в порядке? – она окидывает меня внимательным взглядом. – Выглядишь... растерянной.

Я откидываюсь на спинку кресла, не зная, с чего начать.

– Лана, ты веришь в любовь после предательства? В то, что можно снова довериться, открыться?

Она садится в кресло напротив, и её лицо становится серьёзным.

– Это про Михаила? – догадывается она. – Отношения развиваются?

Я киваю, чувствуя, как щёки заливает румянец.

– Он... он сказал, что влюбляется в меня. И я... Господи, Лана, я чувствую то же самое! Но так страшно. После всего, что было с Толей, я боюсь снова поверить. Боюсь, что это закончится новой болью.

Лана наклоняется вперёд, берёт мои руки в свои.

– Ксюша, послушай меня внимательно. То, что сделал твой бывший муж, – это не приговор твоей способности любить. Да, больно. Да, страшно. Но разве ты хочешь, чтобы его предательство украло у тебя шанс на счастье? Чтобы он выиграл, заставив тебя закрыться от мира?

Её слова попадают точно в цель. Я действительно позволяю Анатолию влиять на мою жизнь даже сейчас, когда он уже не имеет надо мной власти?

– Но как узнать, что Михаил... что он не такой же? Что не предаст, не разочарует?

– Никак, – честно отвечает Лана. – Гарантий нет и быть не может. Но разве это повод отказываться от попыток? Ты же не перестала водить машину после первой аварии? Не перестала писать после первого отказа редактора?

Я невольно улыбаюсь. Она права, конечно. Жизнь – это риск. Всегда и во всём.

– Знаешь, что я вижу, глядя на тебя сейчас? – продолжает Лана. – Я вижу женщину, которая прошла через ад и вышла из него сильнее. Которая подняла детей, спасла сына, построила карьеру, нашла себя. И эта женщина боится каких-то там чувств? Серьёзно?

Мы обе смеёмся, и напряжение немного отпускает.

– Ты права, – признаю я. – Я справилась с худшим. Справлюсь и с любовью. Если она того стоит.

– А Михаил того стоит? – спрашивает Лана.

Я задумываюсь, вспоминая все наши встречи, разговоры, моменты. Его поддержка, когда я переживала из-за Кирилла. Его терпение, когда я отталкивала его, боясь близости. Его восхищение моими успехами, искренняя радость за мои достижения. Его отношение к моим детям – уважительное, тёплое, без попыток заменить отца.

– Да, – отвечаю я, и в голосе звучит уверенность. – Он того стоит.

– Тогда чего ты ждёшь? – Лана улыбается. – Живи, люби, рискуй. Ты заслужила счастье, Ксюша. Не отказывайся от него из-за призраков прошлого.

После её ухода я долго сижу, глядя в окно. Дождь постепенно стихает, и сквозь тучи пробиваются первые лучи солнца. Символично, думаю я. Может, и в моей жизни пора впустить солнце?

Весь день проходит в странном волнении. Я не могу сосредоточиться на работе, постоянно поглядываю на часы. Вечером мы договорились встретиться у Михаила дома – он готовит ужин, обещал удивить своими кулинарными талантами. Его дети уехали к бабушке на выходные, так что мы будем вдвоём. От этой мысли внутри всё переворачивается.

К шести вечера я уже стою у его двери, нервно поправляя новое платье. Выбирала его целый час, примеряя и отвергая варианты. Хотелось выглядеть красиво, но не вызывающе. Женственно, но не слишком откровенно. В итоге остановилась на тёмно-синем платье с кружевными рукавами – элегантное и сдержанное, но подчёркивающее фигуру.

Дверь открывается, и я забываю, как дышать. Михаил стоит передо мной в простой белой рубашке и джинсах, но выглядит так, словно сошёл с обложки журнала. Его глаза загораются, когда он видит меня.

– Ксения, ты... потрясающая, – говорит он, и в его голосе столько искреннего восхищения, что я чувствую себя королевой.

– Спасибо, – шепчу я, входя в дом. – Пахнет восхитительно. Что готовишь?

– Сюрприз, – он подмигивает и ведёт меня на кухню. – Присаживайся, вино?

Я киваю, устраиваясь за барной стойкой. Наблюдаю, как он двигается по кухне… уверенно, спокойно, с какой-то домашней грацией. Так отличается от Анатолия, который за все годы брака ни разу не приготовил даже яичницу.