— Что тут у вас? — негромко спросил я, щурясь. Один из крыс шагнул вперёд, расправляя плечи, наклоняя нос и испуская запах полного подчинения.

— Торговал запрещенным, да-да… тупой отброс, — он ударил лежащего ногой в бок. — Грязь! Гадит и гадит.

Патрульные присели на корточки и схватили торговца за ухо, выкручивая. Тот заскулил.

— Продаёшь, да?

— Я… я!.. Хррр — забулькал рот в крови. — Ничего-ничего не продаю!!! Хрр… Мать Рогатая видит как я…

— Ах ты вошь кошачья! Я отрежу тебе уши и хвост, мы переломаем тебе все кости, на тебе будут устраивать опыты, ты станешь уродливейшим мутантом, ты прикуем тебя к столбу, чтобы летучие твари жрали тебя по кусочкам…

— А-а-а-а! Да… Хр… Продавал! Когда-то! Хороший товар, да-да! Лучший из лучших! Хррр…

— Вот, ублюдок! Сектант ещё… — бросил урода обратно в грязь. Обыскали, нашли у него под драной курткой и рубахой мешок с неопрятного вида комками.

— Что за товар? — поинтересовался я.

— То, что меняет любого! Хургунь! Нам читали и говорили! А потом появились другие и Живоглот сказал тоже гонять таких! — встрял другой патрульный, постарше, с кривым носом и шрамом поперек него. — У нас этих много развелось. Одни «Красную слизь», лижут, а потом с жадностью глотки рвут. А еще «Пыль камня» — её нюхают и жрут. Унюхал — и уже сознанием улетел, с демонами болтал, хвост себе отгрызая.

Я задумчиво смотрел на пыльного, дрожащего уродца под ногами.

— И много у нас таких, кто это дерьмо жрет?

Патрульные замялись.

— Хватает… — признался кривой нос. — Особенно среди молодняка. Одни хотят быть быстрее-бешеными, другие — не чувствовать боли… Ну и, хе-хе, некоторые просто любят, когда в голове бардак.

— Сколько вас тут?

— Шестеро. — ответил порванное ухо.

— Этого в мешок и к Себастьяну Кочищу. Пусть подумает, что с ним делать. А вообще, передайте мой приказ своей бетте и другим: гоните эту заразу. Выжигайте до корней. Видите барыгу — давите, душите, бросайте в огонь. Кто употребляет — выжигайте метки на шкуре.

Один лягнул торговца в бок.

— Достанется тебе скоро, да-да!

А я уже частично передумал:

— Нет. Давайте вы меня сами к командиру отведете.

Место обитания гарнизонных клановых сил располагалось (по старой памяти) в канализации города.

Под лапами хлюпала жижа из дождевой воды, мусора и помоев. Запахи были привычные — тухлая рыба, гавно, гниющая солома, горелый жир.

Командир, бетта — крупная чёрная крыса с широкими покатыми плечами, и с одним слепым глазом. Тот сидел в своем отнорке, что-то грызя, а когда увидел кто вошел, быстро вскочил.

— Хершер! — зашипел/засвистел он, склонив голову. — я Троч Мертвоход, ордо Живоглота! Присматриваю тут за порядком по его приказу, пока самого нету.

— Говори, что знаешь. — я сел на груду барахла (тюк ткани, книги, кольчуга), не собираясь терять времени. — Увидел тут, как поймали одного урода, продававшего всякую дрянь. Хочу понять, откуда идёт эта дрянь.

Бетта почесал затылок.

— Не так просто сказать-ответить, да. Видите ли… Город — место живое. Тут крысы, люди, да даже эти псомордые ходят, да-да. Все чего-то хотят, чего-то ищут. А раз ищут — значит, находят!

— Это не ответ — прервал я его.

— Да, да, хершер! — Командир сглотнул. — Хургунь и грибы у нас идут от зеленокожих и от клановых, которые на этом зарабатывают. Но хургунь это так, слабенькое… «Красную Слизь» привозят из со стороны гор, её жрут бойцы и всякие уроды, когда идут на дело, чтобы стать дикими-бешеными. Ещё её зуберы доводят до ума, но кто из них— то для меня тайна. «Каменная пыль» — это из Логова, вроде как.

— Грибы?

— Мы их зовем «Скрежет» — делает из тебя бешеную тварь, в кровь попадает — и всe, типа «Красной слизи», кусок мяса с когтями. И «Мертвячий гриб» — жрёшь и впадаешь в такой транс, что можешь дни напролёт без еды и сна работать, но потом падаешь замертво.

— А что с хургунью? Почему она «слабенькое»?

Командир хмыкнул.

— О-о-о, тут же всё иначе! Это ж не то, не «каменная пыль»! Это… хм… культура! Люди курят своё, крысы курят, даже эти… псы… иногда! Видения видят, духов слышат, гадают! Никаких последствий!

— Бред.

— Может быть. — пожал плечами командир. — Но не все считают так.

Я скрестил руки на груди.

— Сколько у вас наркоманов?

Командир покосился в глубь тоннеля, будто опасаясь, что там кто-то слушает.

— Да как бы уже много… — выдохнул он. — Бывшие дикие из присоединившихся кланов Пустошей. Те, кто вечно пашет и хочет забыться. Рабы подсаживаются. Бойцы, которым надо быть сильными. Бандиты, которые хотят быть злыми. Зуберы, которые хотят быть сильнее, пусть на время.

— А кто распространяет здесь, в городе?

— Все, кто может, хершер! — командир развел лапами. — Одни делают для себя, но потом понимают, что можно продать. Другие торгуют специально. Вроде чужие тут были.

Он увидел мою заинтересованность и добавил: