— Нет. Не поверила бы.

— Правильно. И не стоит. — Он кивает, скорее себе, чем мне. — Поэтому я не стану тебя переубеждать. Но неужели ты действительно думаешь, что я способен изнасиловать женщину? Я хоть раз принуждал тебя?

Мой взгляд скользит по его гладко выбритому острому подбородку, а в голове мелькают картинки: Генри обнаженный, Генри, раздевающий меня, Генри, входящий в меня... Дыхание сбивается.

— Нет. Никогда. — Он был напористым, доминирующим, дразнил меня, но никогда не принуждал. Я всегда этого хотела. Всегда.

А Кира? Она была замужем. Говорила ли она ему «нет» хоть раз?

— Может, ты ошибся насчет ее желаний? Неправильно ее понял?

Его челюсть напрягается.

— Нет, Эбби. Я не ошибся. Ни когда она сама раз за разом предлагала мне секс, ни когда говорила, что она... — Он замолкает и закрывает глаза. — Ни когда мы вместе решили, что ей лучше найти другую работу, потому что я не мог дать ей того, чего она хотела. — Маска, которую он обычно носит, спадает, обнажая уязвимость, злость, отвращение... и каплю страха. — Я никогда не прикасался к ней против ее воли. Ты должна мне верить.

Почему? Почему я должна?

Потому что я уже верю.

Он ищет ответ в моих глазах и, видимо, находит, потому что его лицо смягчается, а плечи опускаются с тяжелым выдохом. Он касается моей щеки костяшками пальцев и шепчет:

— Я не знал, как тебе сказать. Хотел. Узнал только вчера и пытался разобраться, прежде чем напрасно волновать или пугать тебя.

— А мне стоит? Бояться?

Его руки крепко сжимают мои бедра. Он наклоняется вперед и зарывается лицом в изгиб моей шеи, его теплое дыхание восхитительно щекочет мою кожу.

— Я боюсь, — наконец признается он шепотом. — Я не ожидал, что она пойдет на такое.

Несмотря на то, что мое сердце разрывается от ревности из-за того, что он был близок со своей бывшей ассистенткой, я чувствую желание защитить его. Прямо сейчас он здесь, со мной, позволяет увидеть свою уязвимость перед лицом краха.

Я наслаждаюсь ощущением его мускулов под своими пальцами, когда провожу руками по его плечам к шее, обхватывая ее успокаивающим жестом.

— Они проведут расследование и выяснят, что она лжет. Все будет хорошо.

Не уверена, что сама в это верю, но сейчас ему нужно услышать именно эти слова.

Я также не уверена, что не сгорю в этом пожаре, если меня каким-то образом втянут в эту историю. Но что с того, если все дома узнают, что я переспала с боссом? Бывают вещи и похуже. К тому же, это летняя работа, которая скоро закончится. Со мной все будет в порядке. Мне нужно перестать быть эгоисткой. Может, я и не заслуживаю последствий его предыдущей неосторожности, но Генри точно не заслуживает того, что она с ним делает.

Остается вопрос с мужем.

— Ты знал, что она замужем.

— Она сказала, что они расстаются.

— Но они не расстались.

Он вздыхает и отстраняется, идет к своему бокалу и делает еще глоток.

— Я никогда не говорил, что святой, Эбби. Ты знаешь. Мы работали вместе несколько месяцев, прежде чем я к ней прикоснулся. По двенадцать часов каждый день и в выходные. Мы сблизились. Она сказала, что несчастлива в браке и хочет меня. И я дал ей то, чего она хотела. — Он допивает. — Как дал тебе то, чего хотела ты, чтобы забыть бывшего. Помнишь? Того идиота, который просил подождать, пока он трахается с другой? — Даже с расстояния добрых пяти футов я чувствую, как его взгляд касается меня, словно кончики пальцев скользят по телу, опускаясь сначала к губам, затем к верхней пуговице блузки, которая, без сомнения, вот-вот расстегнется снова. — Или ты уже забыла о нем? Может, я справился слишком хорошо.

— Он порвал со мной. И он не был моим мужем.

Генри поднимает руку, чтобы ослабить галстук и в два шага сокращает дистанцию между нами, его мощная фигура подавляет меня. Я инстинктивно отступаю, пока спина не упирается в стену.

— Тебя правда волнует, с кем я трахался в прошлом и были ли они замужем, Эбби? Прошлое есть прошлое. Все мы ошибались. — Еще шаг, и его руки упираются в стену по бокам от меня, фактически заключая в клетку.

Боже, почему здесь вдруг стало так жарко? Как он это делает? Я должна испытывать к нему отвращение — и часть меня испытывает, — но все, что я могу, это вдыхать его дурманящий аромат, чувствовать тепло, исходящее от его тела, и вспоминать, как приятно было ощущать его руки и губы, снова и снова.

— Да. Меня это волнует. —Моя слабая попытка проявить высокие моральные принципы выглядит смешно, я сама себе не верю. Приподнятая бровь Генри говорит, что он тоже.

Наверное, потому что я сейчас буквально задыхаюсь.

— Не знаю. Не знаю, что думать обо всем этом, — наконец признаюсь я.

Одним движением он расстегивает мой жакет. Еще одним — верхнюю пуговицу блузки, затем следующую, обнажая мой простой хлопковый лифчик. Ничего сексуального — я не привезла с собой на Аляску ничего «эротичного», да и для моего четвертого размера бюста такие вещи стоят целое состояние.