— В спальню, пожалуйста. — Она машет ногтями, покрытыми лаком цвета индиго, в сторону носильщика, хотя он уже и так направляется туда.

Я подхожу к ближайшему телефону, соединяющему с координатором.

— В сьюте для вас предусмотрен персональный обслуживающий персонал. Вам достаточно нажать кнопку «координатор»... — Я нажимаю на выделенную кнопку на телефоне, и уже через три секунды служебная дверь приоткрывается. — ...и Энди будет к вашим услугам.

— Здравствуйте, мисс Мафи. Рад оказать любую помощь во время вашего пребывания. — Энди, высокий, подтянутый блондин с австралийским акцентом, одаривает её ослепительной улыбкой с ямочками. Полчаса назад в лобби Белинда наставляла его, чтобы он улыбался, несмотря ни на что, в любое время дня и ночи. И теперь он будет торчать в тесной комнатке для прислуги, ожидая вызова Рошаны — днём или ночью.

Ледяная маска Рошаны на мгновение смягчается — именно так, как предсказывала Белинда при виде её персонального слуги.

— Майкл будет здесь примерно через десять минут, чтобы сделать вам массаж всего тела, это комплимент от мистера Вульфа. Он его личный массажист.

В ответ я получаю лишь лёгкий кивок.

— Если вам больше ничего не нужно, я оставлю вас с Энди — он покажет вам апартаменты и расскажет о подготовленной для вас программе. Там все услуги и развлечения, которые может предложить Wolf Cove. — Потому что мне бы очень хотелось вернуться в тихий сьют №1, где я смогу метаться вокруг стола и переживать о нашем криминальном боссе в одиночестве.

Когда Рошана ничего не отвечает, я воспринимаю это как знак, что можно уходить.

Я уже на полпути к двери, когда слышу её голос:

— Передайте своему работодателю, что я разочарована, что не стала для него приоритетом.

Она произносит это беззаботным тоном, но я понимаю, что это предупреждение. Она ожидает, что я в панике брошусь к Генри, опасаясь нелестного отзыва в её журнале.

Но я-то знаю, что у него есть проблемы поважнее, чем посредственная рецензия.

— Обязательно. А пока примите его приветственную записку и извинения. — Я указываю на букет сибирских флоксов и диких люпинов на обеденном столе, жалея, что не успела пробраться сюда заранее и прочитать то, что он написал.

Я выскальзываю за дверь, прежде чем она успевает озвучить новые угрозы, и спешу к сьюту №1, сжимая в кулаке ключ-карту. Я, как обычно, захожу через служебный вход — как бы свободно я не чувствовала себя в коттедже, для посторонних нужно сохранять видимость приличий.

— Чёрт возьми! Я не позволю ей разрушить мою жизнь. Просто сделай то, что нужно, чёрт побери!

Моя рука взлетает, чтобы не дать двери с шумом захлопнуться, а затем я крадусь ближе к входу для персонала в основное помещение, чувствуя, как кровь стучит в висках. Как обычно, дверь приоткрыта, чтобы я могла легко и незаметно войти в коттедж Генри. Только теперь подозреваю, что, если бы Генри знал о моем присутствии, он бы не говорил так откровенно.

Но мурашки бегут по коже от фразы «сделай то, что нужно». Что именно «нужно сделать» с женщиной, обвиняющей его в изнасиловании и собирающейся разрушить ему жизнь?

Внезапно мне кажется, что подслушивать не так уж умно. И все же я не могу ничего с собой поделать, обхватываю себя руками в тщетной попытке успокоиться, пока слушаю, как мужчина, от которого я была без ума всего сутки назад, яростно кричит в телефон.

Это другая сторона Генри. Даже в гневе он всегда сохранял холодную надменность и спокойствие. Самообладание. Сейчас его нет. Думаю, он напуган, и не без причины.

— Мне плевать! Ты мой адвокат, а я на Аляске, пытаюсь запустить новый отель, в который вбухал миллионы. У меня мероприятие для прессы в эти выходные, мне не до этого! Я не прошу тебя делать это самому. Найми кого-то.

Боже правый. Для чего? Нанять кого? Я прикрываю рот, чтобы не ахнуть.

— Конечно, мой отец требует замять это. Он не хочет, чтобы дело дошло до суда. Представляешь заголовки? — Повисает долгая пауза, Генри слушает собеседника, а затем взрывается: — Черт возьми! — Я вздрагиваю от грохота — что-то тяжелое падает на паркет. Что-то разбивается. Возможно, лампа. — Им не нужен тест ДНК, чтобы доказать, что это моя сперма. Я могу сказать тебе прямо сейчас, что это так... Черт, я не помню! Три недели назад? Четыре? Она, видимо, сохранила их... Зачем она это делает? Я дал ей три месяца оплачиваемого отпуска, шикарное выходное пособие, блестящую рекомендацию. Она сказала, что подпишет соглашение. Ты сказал, что она готова подписать. Так скажи мне, что изменилось? Нет, это ее вина, не моя. Все могло быть иначе... Нет... Нет! Черт, нет! Мне плевать, что твоя фирма представляет Wolf Corporate. Ты мой адвокат, и ты сделаешь, как я сказал.

Каждое слово, слетающее с его губ, звучит все более зловеще, будто они планируют что-то ужасное. Мне не следовало знать об этом.

— Слушай меня внимательно, Дайсон. Мне плевать, есть ли у меня деньги, чтобы откупиться. Я не потерплю угроз и вымогательства на основании ложных обвинений. Она просто в бешенстве, потому что хотела белый заборчик и троих детей, а я не могу ей это дать... Ну да, она, видимо, настолько расстроена, раз придержала трусы месячной давности и обвиняет меня в изнасиловании... Ты что, блядь, шутишь? Я никогда не принуждал женщин, Дайсон. Она хотела этого так же сильно, как и я. Она, черт возьми, умоляла меня об этом.

Значит, он утверждает, что слова Киры — ложь. Правда ли это? Или он будет отрицать до последнего? «Она умоляла» — разве это не классическая отговорка насильников?

Или это правда? Генри — влиятельный мужчина с деньгами. Великолепный, властный, который за несколько дней опутал меня дурманящей паутиной, и я готова на все, что он попросит.

А женщины бывают мстительными. В Гринбэнке Билли Джо Клейберн однажды ночью застукала своего мужа Мэтта в постели с другой женщиной. На следующий день, после того как он ушел на работу, она опустошила их банковские счета, продала машину, сдала его клюшки для гольфа, семейные реликвии, костюмы — в общем, все, что он ценил — в ломбард в Питтсбурге и села на первый же самолет в Европу, и все это до того, как он закончил свой рабочий день. Все лето она постила в Facebook фото в обнимку с разными мужчинами, и благодарила Мэтта за то, что он так усердно работал, чтобы подарить ей путешествие мечты, и желала ему и жене его босса счастливой жизни.