Шрифт:
– Не такую уж и маленькую, мне было почти четырнадцать. Короче говоря, приветливо меня встретила только Элизабет, которой тогда едва сравнялось двадцать, - я бросила взгляд на холмы за окном, такие до боли знакомые, что рука сама собой потянулась к сумочке за сигаретами. Пришлось себя одернуть и закончить, не вдаваясь в подробности, которые не предназначались для чужих ушей: - Теперь Элизабет попросила меня быть подружкой невесты, и я не смогла ей отказать.
И пусть остальная родня хоть на пену изойдет!
– Благодарю за разъяснения, - серьезно сказал Рэддок, украдкой сжав мою ладонь.
– Приехали, - буркнул таксист, затормозив на подъездной дорожке к величественному старинному зданию. Три этажа, лепнина, колонны, башенки, мраморные ступени - непременный набор уважающего себя семейного особняка в этих краях.
– Дом, милый дом, - пробормотала я и зябко поежилась. Дождь накрапывать перестал, но ветер пробирал до костей. И это в середине июля!
Таксист помог нам выгрузить чемоданы и укатил. Судя по тому, что суеты в доме не наблюдалось, нас все-таки не ждали.
Дариан выглядел так, будто всю дорогу старательно копил злость. Того и гляди, обернется сказочным огнедышащим драконом и спалит особняк к чертям собачьим. И, если хотите знать мое мнение, то давно пора.
– Время обеда, - заметила я в пространство.
– Полагаю, - кузен на мгновение сжал губы, - придется испортить дорогим тетушкам аппетит.
Лучше жизнь, но для начала и аппетит сойдет.
Рэддок, не сдержавшись, хмыкнул, а я тайком улыбнулась. Как бы ни хотелось мне отвести душу, Дариан по части "устрой родне неприятности" был куда опытнее. И, что немаловажно, изобретательнее.
– Эндрю, - запросто обратился он к Рэддоку, - не откажете мне в помощи?
– Охотно. Что нужно делать?
Дариан холодно улыбнулся.
– Не поддаваться. Уверен, нас попытаются выставить. Разумеется, найти пристанище проблем не составит, однако...
– Кое-кого не помешает поставить на место, - подхватил Рэддок понимающе, и впервые я заметила в его отношении к Дариану нечто вроде симпатии.
– Вот именно, - Дариан хрустнул пальцами и повел плечами, будто разминаясь перед дракой.
На стук дверного молотка отозвались не сразу. Пришлось колотить минут десять, прежде чем дверь распахнулась, и на разъяренного до дыма из ушей Дариана перепуганно уставилась молоденькая нескладная девица в форме горничной.
– Что вам...
– начала она заученно.
Дариан одним движением отодвинул ее с дороги, бросил:
– Нас ожидают.
И, даже не сняв шляпу, устремился к столовой.
– Пусть кто-нибудь отнесет наши вещи в комнаты, - попросила я растерянную горничную.
– Но...
– залепетала она.
Я не дослушала. Не хотелось пропустить представление!..
Глава 2
Это и впрямь походило на сцену в театре или, быть может, на иллюстрацию в учебнике по этикету. "Обед в благородном семействе".
Семейство восседало за длинным столом, накрытым белоснежной вышитой скатертью. Приглушенный стук приборов, негромкий звон хрусталя, старинный сервиз и тихие голоса создавали до зубовного скрежета благопристойный фон. Похоже, с моего последнего визита тут мало что переменилось. Может, наше семейство все это время держали в шкафу, пересыпав для надежности нафталином?
Грохот двери, которую Дариан не соизволил придержать, заставил хозяев дружно вздрогнуть и воззриться на нежданных гостей.
Места в торцах стола занимали Мэйбл и Мэри, близняшки. По-прежнему красивые, хотя возраст теток уже приближался к пятидесяти, только в темных волосах прибавилось седины. Величавые брюнетки были похожи друг на друга, как песчинки на морском берегу. Впрочем, отличить их труда не составляло. Тетка Мэри любила роскошь, дорогие украшения и красивые платья, а тетка Мэйбл укладывала волосы в скромный пучок, пренебрегала косметикой и носила черное в знак траура по погибшему двадцать лет назад супругу. В сравнении с ней тетка Мэри в изумрудном наряде казалась ярким попугайчиком подле вороны.
По правую руку от тети Мэйбл кусала губы ее молодая копия, кузина Рэйчел. Особой разницы между той двадцатидвухлетней девушкой, которую я помнила, и тридцатилетней женщиной заметно не было. Кузина по-прежнему выглядела анемичной и измученной, как будто не выходила из комнаты и изнуряла себя вечными диетами.
Беверли тоже не слишком изменилась, разве что коротко обстригла свои роскошные волосы и начала ярко красить губы. Зато чертовщинка в глазах и вечная ироничная усмешка остались прежними.