— По шесть часов в каждую сторону, — сказал Виктор. — Столько же там — успеем.

— И кстати, — Алекс указал в стену, за которой в багажном боксе в своих креплениях находились комплектные карабины. — По отчетам, фауны здесь до тропиков нет. Но в наше время нужно верить только себе. И то с оглядкой.

Облачившись в костюмы, подвесив оружие, подцепив ранцы со стандарт-комплектом, надев маски и активировав биозстазис, они втиснулись в камеру шлюза (еще одно преимущество среднего класса). Внешний люк открылся. В камеру проник сгусток тепла.

Алекс опустил на глаза визор, осторожно выпрыгнул из камеры. Активировал костюм — визор проснулся, выдав телеметрию партнера.

— Добро пожаловать в ад.

— Я вижу ты стал любителем киноподелок? — Виктор прыгнул за ним. — Помню ты смотрел классику, хорошую добрую старину… Но да. В совсем уже старую старину, чтобы срисовать ад, наверно тоже летали сюда.

— Тебе не кажется, что на фильтрах кто-то поиграл в крыс? — Алекс сделал пару глубоких вздохов, тестируя компенсатор воздушной смеси.

— Немного воняет, да.

— Немного? У меня уже першит в горле.

— Надеюсь до места мы не израсходуем весь комплект, — Виктор проверил резервные картриджи. — Иначе останется только молиться, на самом деле…

Начиналось утро. Слой пепла над головой становился реже. На востоке мерцало небо, озаренное багровым восходом. По южному горизонту ползли оранжевые отсветы лавы — где-то извергался вулкан. В целом, верно, местность выглядела как преисподняя из старинных религиозных текстов — место куда удаляются умирать надежды.

Алекс огляделся. По данным Разведки, здесь в экваториальном поясе, фауны не было — только редкие особо устойчивые виды флоры. Хотя именно здесь, очевидно, жизни не было вообще никакой — только камни, пепел, застывшая лава. Антураж имел настолько причудливую форму, что было удивительно — как даже у Создателя хватило «композиторской выдумки».

Камни имели самые диковинные очертания. Порода поддавалась эрозии неравномерно, образуя полости, арки, колонны. Потоки лавы застыли в причудливых формах — иногда формируя что-то похожее на волны, иногда — на узлы огромных канатов, иногда — на пузыри размером с дом. Один валун напоминал застывшего титана, склонившего голову. Два других — раскрытую пасть чудовища. Третий — руку, протянутую к небу словно в последней мольбе.

Воздух был взвешен пеплом; без визора видимость не превышала тридцати метров, за которыми — темно-серая муть, подсвеченная оранжеватым пожаром лавы с юга и красным заревом восходящей звезды с востока. Молнии, сейчас здешним утром, утихомирились — две-три вспышки в минуту, вместо непрерывной пляски, которая наблюдалась с орбиты. Каждый разряд озарял окрестности сочно-фиолетовым светом, выхватывая из мрака силуэты скал и камней.

Впереди, в трех километрах, виднелся карминный отсвет восхода на следующем кряже — там, у подножья которого находился выход концентрированного инсидия. Тот самый объект, который сканер принял за корпус корабля, силовые конструкции которого содержали семьдесят пять процентов этого элемента.

Виктор прошел пару десятков метров, пробуя грунт. Грунт был хрупким — застывшая лава, перенасыщенная газами, формировала пористую структуру. Маленькие гребни с хрустом проседали под тяжелой подошвой, ботинки оставляли глубокий след. Идти по такой поверхности было непросто, нога проваливалась — лишняя трата сил.

Алекс прошел за ним, обернулся, оглядел шлюп. «СТ» лежал «брюхом» на камне, маслянисто-черном, жар которого сквозь термостабилизатор костюма ощущался приятным теплом.

Экраны шлюпа пошли мелкой «сыпью» — микротрещины от термального стресса. Терпимо; и дефектор не посчитал это критикой. Существенная пробоина под планетаром — из тракта защиты сочилась суспензия компенсатора, но тоже совсем не смертельно. Густая жидкость падала на горячий камень, вязкие густо-блестящие капли покрывались мелкими пузырьками, быстро испарялись — значит камень разогрет больше семидесяти двух градусов.

— Ну что, — Алекс активировал навигатор, который практически ничего не мог предложить, кроме результатов антуражного скана. — Девяносто два градуса, пятнадцать километров. Легкий оздоровительный моцион.

Они зашагали по застывшей хрустящей лаве, навстречу зареву живой раскаленной. Шлюп быстро растворился в пепельной взвеси.

Они миновали группу камней и оказались в хаосе окаменевшей лавы — застывшие в движении гребни, в провалах которых копился пористый пеплопесок. Часто попадались небольшие разломы, из которых поднимался дым, с таким составом, что компенсатор воздушной смеси перекрывал внешний доступ, и расходовал дыхательные элементы. Тусклое рубиновое пятно карлика, прилипшего к восточному горизонту, таяло в пепельной дымке; свет рассеивался, и мир превращался в бесконечный серо-малиново-бурый туман с черными шпилями наверху, словно сгущавшимися из нематериальной основы.

За весь переход случилось только одно «приключение». До станции оставалось меньше пяти километров. Шли медленно — на первые десять потребовалось четыре часа. Вдобавок к сложностям почвы, из-за магнитного фона и возмущений навигация и контроль антуража плавали; сканер костюма временами терялся и выводил «нолики».

Алекс шел впереди. Костюм обрабатывал нагрузку, помогая ноге экономить силы, но все равно идти было нелегко. Вдобавок под покровом пепла могли скрываться полости. Неожиданно, совершенно «на ровном месте», он провалился по пояс — сканер костюма вообще никак не предупредил о возможных проблемах по курсу.