Город жил, как живут большие города, — громко, плотным шумом. Новые технологии здесь были везде: терминалы, камеры, объявления об очередных внедрениях общей системы городского мониторинга. На улицах иногда можно было увидеть патрульные машины с дронами на крыше, которые, словно ленивые птицы, перелетали с опоры на опору.

Марина думала о Белоярске. Там дронов на крыше не было. Там максимум иногда прилетала облетающая машина с камерой на пузе, да и тот ролик потом разбирали по районам, смеясь над тем, кто попал в кадр с сигаретой.

— Ничего, — сказала она полушёпотом. — Доживём — переедем всех в город. Будем жить в месте, где война не дотянется.

Она сама не до конца верила в эту фразу, но проговаривать её было привычно.

К полудню Белоярск продолжал делать вид, что всё нормально.

На рынке ругались из-за цен на картошку, в автобусах ругались из-за тесноты, в школе ругались дети из-за сломанных ручек. Больница жила в своём привычном аду: очереди в травме, кашляющие старики в коридоре, роженица, которая решила, что лучший момент для начала схваток — когда врач ушёл на пятиминутный перерыв.

Ольга обрабатывала ссадину пацану, который нагло пытался не морщиться, хотя глаз уже блестел от слёз.

— Не дергайся, герой, — сказала она. — Если уж полез под машину кататься, будь добр, получай бонусы.

— Я не под машину, — возмутился тот. — Я на доске. А машина сама под меня полезла.

— Ну конечно, — усмехнулась она. — Машины всегда сами.

Где-то в коридоре завыла сирена. Негромко, тонко, как будто кто-то включил старую пожарную тревогу.

Пацан вздрогнул.

— Это что? — спросил он.

— Учения, скорее всего, — отмахнулась Ольга. — У нас всё время какие-то учения. Сиди, не шевелись.

Сирена затихла, затем опять завела на короткое время. Потом её заглушил голос по внутренней связи.

— Внимание персоналу, — произносил усталый мужской голос. — Проводится проверка системы оповещения. Просьба сохранять спокойствие и продолжать работу.

Ольга закатила глаза.

— Проверка, — пробормотала она. — Хоть бы раз в жизни что-то проверили заранее, а не после.

На военном объекте проверка выглядела иначе.

В помещении с экранами и картами, где сидели люди с погонами, сирена не выла — там всё сигнализировало прямо на панели.

Один из молодых лейтенантов поднял голову, когда на основном экране появилась новая отметка.

— Цель на удалении, — сказал он. — Высота, скорость…

Он на секунду замолчал.

— Похожи на те, которые по сводкам… выше.

Старший офицер подошёл ближе, посмотрел на цифры.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

— Зависит от траектории, — ответил другой, постарше. — Пока ничего не подтверждено. Возможно, они идут мимо. Возможно, это просто очередной манёвр.

— Много сейчас случайных манёвров, — мрачно сказал старший. — Готовы поднять системы?

— Мы — только часть сети, — напомнил ему офицер связи. — Основное решение — не за нами. Мы — точка. Даже не самая жирная.

— Точки тоже иногда стирают, — ответил старший. — Поддерживайте связь. По команде — переводим объект в режим полного укрытия.

Николай в это время стоял по щиколотку в масле у одного из броневиков, в его мир проникали только отрывки фраз по внутренней рации.

— …возможна…

— …траектория неясна…

— …ждём подтверждения…

Он вытер руки о тряпку, швырнул её в ведро и выглянул наружу.

Небо было как небо. Серое, тяжёлое, с редкими просветами.

— Опять учения, — пробормотал он. — Или уже нет.

В квартире Лазаревых в это время Егор ругался с интернетом.

— Ну давай уже, — бубнил он, стуча по клавишам. — Не лагай, мне надо добивать рейд.

На экране его персонаж застывал, потом рывками перемещался. Голос товарища по голосовому чату срывался, обрывался.

— У меня пинг прыгает, — сказал Егор в микрофон. — Скорее всего, кто-то опять отрубил полгорода ради своих секретных экспериментов.

— У нас тоже лагает, — ответил друг из другой области. — Может, это не только у тебя.

В этот момент за окном завыла та же сирена, только громче.