— Вроде никто не видел! — заметила Сахариха. — Все свалили. Испугались.

— Да, тут никого нет! — согласился Жека. — Повар с официанткой куда-то в подсобку убежали, когда эти чмошники появились. Чё они их так боятся?

— Им походу сказали не трогать их, если эти цыги по беспределу пойдут, — заявила Сахариха, закуривая Fine 120. — Вот они и приборзели совсем. Только ты их окоротил.

— Да и я тоже не хотел! — возразил Жека. — Они сами полезли на нас! Пожрать спокойно и то с этими чмошниками не получается! Ладно. Поехали, чего уж там…

Жека с Сахарихой сели в машину и не спеша вырулили с парковки на автобан. Жека нажал на газ, добавив скорости.

— Я у них четыре пистолета забрал, — заявил Жека. — На заднем сиденье в сумке лежать.

— Круто! — согласилась Сахариха, перегнулась через сиденье, выставив кверху обтянутую синей джинсой красивую задницу. — Я себе один возьму.

— А ты стрелять-то умеешь? — усмехнулся Жека.

— Имея такого папаню, как у меня, в куклы играть не научишься, а стрелять точно будешь! — заявила Сахариха, вытаскивая и снова засовывая обойму пистолета и проверяя предохранитель. — Куда бы его только пристроить… В лифон, что ли? Так сиськи прострелишь ещё!

— Кобуру заплечную по идее надо! — сказал Жека. — Видела же, я дома с такой ходил. Конечно, можно и в кармане таскать во внутреннем, но это не есть хорошо — и с предохранителя можно случайно снять, поранить себя, да и одежда в смазке будет и рваться начнёт. Однако нам пока не до жиру, первое время потаскаем и в кармане.

— Урааа! — закричала Сахариха, открыла окно и выстрелила в воздух, чем вызвала у Жеки крайнее недовольство. Он даже машиной вильнул от неожиданности.

— Свет, ну чё за дурость? — сурово спросил Жека, с лёгкой злостью, но в то же время и со смущением глядя на расшалившуюся подружку.

— А чё такое? — дерзко спросила Сахариха, закинув ноги на панель и закуривая сигарету.

— Свет, мы вообще-то сюда не сосиски есть приехали! — с внушением сказал Жека. — Мы считай что сматываемся изо всех сил, потому что накософорили знатно. Хоть и не по своей вине, но тем не менее. А ты ещё внимание привлекаешь. Нам тише воды, ниже травы надо валить отсюда, в надежде не привлечь внимания, а ты наоборот его к себе притягиваешь. Это может обернуться грозной бедой! Нам и от мусоров надо сторожиться и от этих цыган в военной форме. Ты прям как маленькая!

— Ну прости, Жекич, я не подумав! — Сахариха с усмешкой посмотрела на Жеку, но он видел в её глазах, что подружка никакого стеснения не испытывает.

Жека хотел было сказать, чтоб она отдала пистолет, так как вышла из доверия своим сумасбродством, но тут же подумал, что пожалуй, не стоит его забирать — слишком негостеприимной оказалась Европа к беженцам из России.

Жека всегда считал, что самое опасное место на свете — это родной сибирский город, который по праву считался криминальной столицей сначала СССР, а потом и России. Считал, что уж в сытой благословенной Европе будет не так, как дома. Однако в реальности ситуация оказалась ещё хуже. Но пока выпутываться удавалось…

Приближение Франкфурта можно было определить издалека, километров за полста как минимум. Город считался финансовой и промышленной столицей не только Германии, но и всего мира. С протяжённой агломерацией и множеством предприятий, находившихся в округе десятка километров. В центр города вели множество транспортных артерий — железных дорог, автобанов, линий метро и городского поезда, воздушных трасс и водных путей. Всё вместе выглядело как гигантский организм, где каждая часть необходима другой и гармонично сливается с ней.

Движение всё более становилось оживлённым, а позже дорога вывела на широкую автостраду, сплошь заполненную машинами, несущимися на больших скоростях. Иногда автобан эстакадами пересекали линии метро и железной дороги с мчащимися по ним поездами. Вдали показались высотные здания делового центра города. Это и была цель их путешествия. Но как туда проехать, особенно если только по своему Зажопинску ездил за рулём, где машины у трёх калек были? Впрочем, над дороги натянуты указатели, но бегло читать, да ещё из машины, находящейся в движении, увы, Жека не мог. Ехал в первом ряду, как чайник, внимательно вглядываясь по сторонам.

Город производил совсем другое впечатление, чем Москва, хоть и был меньше по численности населения. Машин в нём было явно больше, учитывая, что в голодной нищей России 1992 года автомобиль, как и в советское время, считался предметом роскоши. Москва хоть и была по численности населения больше, но промышленности во столько же раз имела меньше. Во Франкфурте считалось незазорным ездить на работу за 100 или 200 километров, не говоря уж о пригородах, откуда на метро до делового и промышленного центра можно было добраться за пару десятков минут. Однако у многих местных были автомобили, поэтому в городе был весьма плотный трафик, самый оживлённый в Европе.