— Ну что за клоунада! — смеясь, сказал он. — Это чё, какой-то сатанинский вертеп? Тут антихрист правит бал?

— Молодой человек, вы считаете что здесь смешно? — раздался глухой голос.

В самом углу за столом сидел мужик в чёрном балахоне с капюшоном. Из-за тусклого освещения он был почти незаметен. Мужик поднял голову и откинул капюшон. Внешность у него была примечательная — голова вся в татуировках, которые складывались в один узор. Наколки были и на лице, и на лысом черепе и шли дальше вниз, на шею. Вдобавок лицо было покрыто шрамированием — украшениями, когда кожа надрезается, а потом заживляется особым образом, чтобы на теле оставались громадные, выпирающие валиками шрамы, тянущиеся замысловатым рисунком.

— Мне лично смешно, — ухмыльнувшись ответил Жека. — Сразу чувствуется фальш.

— Вся наша жизнь фальш и театр, а мы в нём актёры! — возразил мужик. — Вы попадёте на лучшее в мире театральное представление-фантасмагорию, от которого у вас захватит дух и от нахлынувших чувств остановится сердце! Билет стоит десять марок.

— Ладно, — всё так же смеясь, сказал Жека и дал купюру в сто марок. — Сдачу оставьте себе.

— Представление начнётся через пять минут, прошу вас в зал! — мужик встал из-за стола и показал на дверь в конце комнаты. — Прошу вас, господа.

Зрительный зал оказался крошечным, мест в тридцать. Зрителей оказалось немного, всего пять человек и Жека с друзьями сел на последний ряд, чтобы не привлекать внимание. Немного погодя началось представление. Жека подумал, что оно тоже будет в мрачных тонах и на загробные темы, но нет. Спектакль был поставлен в жанре нуар с минимумом черно-белых декораций. Сначала на полутемной сцене красиво танцевала босая девушка, одетая лишь в подобие набедренной повязки. Её соски на голых грудях были окрашены в чёрный цвет. Глаза тоже сильно накрашены чёрным. Музыка сначала была тихая и спокойная, а потом становилась всё более быстрой и тревожащей. Темп танца усиливался и становился всё более быстрым. Спокойные и плавные движения уступили место резким и быстрым, даже каким-то ломаным. Ни одного слова сказано не было, и смысл этого действа Жека так и не понял, но танец смотрелся очень экстравагантно и оригинально. Несмотря на обнаженные груди девушки, эротикой в нём и не пахло. Блюз, под который она танцевала, вызывал печаль и тоску по чему-то утраченному, разливаясь томным саксофоном. Девушка своими движениями сумела передать эту печаль, и она вдвойне усилилась. Потом музыка замолкла. Девушка вскинула руки вверх и как будто упала на сцену, свернувшись в комочек.

Потом музыка снова зазвучала, но стала уже более спокойной и даже благостной. На сцене появились два здоровенных мужика, босые, и в набедренных повязках с разрисованными телами и лицами. С ними ещё две девушки, одетые также. От них как будто исходил яркий свет — на полутемной сцене освещение было направлено только на них. Вчетвером они взяли первую девушку на руки. Она как будто воспряла, и приняла позу полета ласточки.

— Смотрится красиво, но что означает, хрен знает, — тихо сказал Жека, обращаясь к Сахарихе.

— И что тут тебе непонятно? — усмехнулась она. — Вот эта первая телка как будто сначала жила спокойно, а потом погрязла в грехах. А потом, когда чуть не кирдыкнулась, явились вот эти ангелы и её спасли. Ну или что-то в этом роде.

— Я тебе скажу прямо — репертуар у них неплохой, — сказал Жека. — Двигаются хорошо. Поэтому предложим им работу.

— Ты думаешь, согласятся? — недоверчиво спросила Сахариха.

— Я им по две штуки марок в месяц каждому буду платить за одно вечернее выступление, — заявил Жека. — Плюс о них узнает более приличная публика, чем та, которая тусуется в этой опасной дыре. Ты посчитай, сколько они с этого представления срубили — 160 марок. Раздели на пятерых, или сколько их тут — это сущие копейки. А ещё за аренду платить надо. Я думаю, они с хлеба на воду перебиваются.

Когда представление закончилось и артисты стали раскланиваться, Жека сказал, что хотел бы поговорить с директором труппы или тем человеком, кто отвечает у них за всё.

— У нас нет директора. Мы сами решаем, что нам исполнять! — заявил здоровенный светловолосый мужик, похожий на викинга.

— Я хотел бы предложить вам работу, — заявил Жека. — Те же самые представления, только в ресторане. Зарплата хорошая, по две тысячи марок в месяц за ежедневные двухчасовые выступления в том же слегка эротическом жанре, что я сейчас увидел.

— Две тысячи каждому? — не поверил мужик.

— Естественно каждому, господа! — сказал Жека. — Ресторан называется «Тенебра», это в районе Дорнбуш, строение 52. Вы, наверное, видели рекламу, она шла довольно плотно по СМИ и по телевидению. Дизайн заведения необычный и мы ищём необычных людей для работы с нами. Мы только-только открылись и ещё не заключили контракты ни с артистами, ни с музыкантами. Поле для творчества непаханое.

— Нам нужно посмотреть ресторан, да и рассудить не мешало бы, как распределить график выступлений, но… — мужик чуть замялся. — В принципе, мы согласны. Деньги нам нужны. Меня звать Карел. Это Зигмунд, Агнешка и Элиза.

— Ну вот и хорошо! — Жека протянул мужику визитку и пожал всем руки. — Я владелец заведения. Меня звать Евгений. Звоните.

Артисты смотрели на Жеку, Сахариху с охранниками самого подозрительного вида и понимали, что связываются с людьми непростыми, которые постоять могут за себя. Впрочем, артисты всегда были на короткой ноге с преступностью, мафией, уголовными авторитетами, так что ничего необычного тут не было.

Уже собрались уходить, как в зрительный зал ввались трое мужиков, и это точно были не зрители. Крепкие, наголо бритые, спортивного телосложения, в военных штанах и высоких берцах. На Жеку с его компанией они посмотрели презрительно, и сразу же обратились к Карелу.