Дверь была высокой, не менее пяти метров, и широкой настолько, что через неё мог бы пройти слон. Вся её поверхность была покрыта металлом, который даже в тусклом свете моего зрения сверкал, будто впитал в себя свет тысячи звёзд. Не золото, не серебро, не бронза — что-то иное, то, что я никак не мог разобрать. Возможно, сплав с добавлением того самого метеоритного железа, о котором рассказывали барельефы у входа. По крайней мере, от неё исходило едва уловимое ощущение присутствия астральных энергий.

Но всё это великолепие отшлифованного металла меркло перед главным украшением двери — изображением Небесного Дракона.

Он был огромен, занимал всю поверхность от края до края. Длинное змеиное тело извивалось в сложной спирали, каждая чешуйка была выбита с невероятной тщательностью. Четыре лапы с когтями, способными разорвать горы. Голова с открытой пастью, полной острых клыков. Рога, уходящие назад, словно корона императора. И глаза — два огромных самоцвета, подернутых пеленой.

Дракон был изображён спящим. Голова покоилась на собственном хвосте, а сама поза казалась крайне расслабленной.

Сердце невольно ёкнуло. Это то самое место, которое я видел во сне. Дверь с Небесным Драконом означала близость центрального зала, где хранился метеорит. Сокровищница знаний и силы древнего царства должна была находиться где-то за этой дверью.

Адреналин и предвкушение заставили мою кровь забурлить. Так близко! Но я заставил себя остановиться, подавив порыв броситься вперёд. Древние строители не оставили бы финальный путь к телу своего правителя незащищённым. Если предыдущие ловушки чего-то стоили, то эта, последняя преграда перед святая святых, должна была быть самой смертоносной.

Медленно, внимательно осматривая каждый сантиметр пространства, я начал двигаться к двери.

Коридор расширялся постепенно, превращаясь в зал неправильной формы. Стены терялись в темноте по бокам, потолок взмыл вверх, скрывшись в тени. В воздухе витал всё тот же запах сандала и мирта.

Пройдя метров десять, не обнаружил ничего подозрительного. Пол, закрытый туманом, ощущался ровным, без трещин и швов. Стены — монолитными. Никаких отверстий для стрел, никаких подозрительных плит, никаких видимых механизмов.

Слишком чисто. Слишком просто.

Ненавижу это обманчивое впечатление.

Да и туман явно магического происхождения над полом сильно напрягает.

Ещё пять метров. Дверь приближалась, детали становились отчётливее. Я уже мог разглядеть руны, высеченные между чешуек дракона, сложные переплетения символов, значение которых ускользало от понимания.

И тут, прямо передо мной, туман внизу расступился, и я увидел перед собой пропасть. Буквально в пяти метрах от двери пол обрывался. Просто кончался, превращаясь в зияющую тьму. Пришлось остановиться.

Неприятный холодок предчувствия чего-то нехорошего пробежал по спине.

Осторожно подойдя к самому краю пропасти, заглянул вниз. Магическое зрение оказалось бессильным проникнуть в эту тьму. Достав из кошеля на поясе мелкую монету, бросил её вниз.

Кругляш полетел в темноту. Секунда. Две. Три. Четыре.

Наконец, снизу донёсся глухой, отдалённый звон. Звук был настолько тихим, что я едва его расслышал. Пропасть была глубокой. Упади туда — и никакая живучесть голема не спасёт, к тому же там внизу, в этой тьме, могут скрываться острые шипы.

Воображение мгновенно нарисовало картинку, как моё тело корчится, пробитое острыми стальными копьями.

Огляделся, оценивая ширину провала. От края, где я стоял, до двери — около двадцати метров. Может, двадцать пять. Точно сказать было сложно в полумраке, но достаточно для того, чтобы понять: перепрыгнуть эту бездну попросту невозможно.

Даже с возможностями тела Бин Жоу такое расстояние было недостижимым. Олимпийский рекорд по прыжкам в длину в моём прошлом мире составлял около девяти метров. Голем был сильнее обычного человека в разы, но не настолько, чтобы перепрыгнуть через провал шириной в два с половиной десятка метров.

Должен быть другой способ. Скрытый мост? Механизм, опускающий переправу? Я начал внимательно осматривать края провала, ища хоть какой-то намёк.

И тут заметил, что в воздухе над пропастью, примерно на уровне груди, зависли две нити. Они были невероятно тонкими, толщиной, быть может, с человеческий волос. В обычной темноте я бы их никогда не увидел, но они слегка поблёскивали в искажённом свете Ночного Зрения, что позволило мне их разглядеть, натянутые от одного края провала до другого.