Группа недавно вернулась с гастролей. Родители Макса куда-то уехали, и сейчас он живет в доме один. Временами все перемещаются внутрь – прихватить еще выпивки, поставить ноутбук Ндулу на рис, взять аварийный генератор. Макс собирает стаканчики в пакет с мусором и снова возвращается к барабанам. Айрис с удивлением наблюдает за тем, как грациозно движутся во время игры его руки, будто палочки – их естественное продолжение. Лукас так и стоит, высматривая Ндулу среди деревьев, когда вдруг слышит звук его гитары и понимает, что все играют без него. Потом они начинают сначала – возятся, отрывисто переговариваются. Все это по большей части эхо других вечеров и других вечеринок.

Нэнси и Айрис сидят в сторонке вместе с девушкой Нэнси Элис. Недавно они танцевали и теперь пытаются отдышаться. Айрис почти никого из собравшихся не узнает. Отчетливо видны лишь те, на кого падает отсвет костра, остальные же кажутся серебристыми силуэтами с лисьими мордочками. Время от времени кто-нибудь, прищурившись, начинает вглядываться в них. Нэнси указывает Элис на висящий у Макса на шее барабан, и та кивает.

Надо же, добавляет Нэнси, был таким хлюпиком, а теперь только погляди.

Элис художница, от нее всегда пахнет скипидаром. Еще у нее белокурые волосы до талии. Она внимательно слушает Нэнси, не обращая внимания ни на разодетых в блестящие одеяния гостей, ни на курсирующие туда-сюда блюдечки с наркотой.

Пойду пожарю маршмеллоу, наконец объявляет она и встает. Пока она идет к костру, Нэнси не сводит с нее глаз. Элис достает из кармана пакет зефирок, и Нэнси хватается за голову.

Я встречаюсь с ней только потому, что у нее классная фигура, говорит она.

В темноту выстреливает сноп розовых искр с металлическим отливом, и все разом охают. Потом принимаются хихикать друг над другом, но тут в небо взмывает вихрь голубых звезд, и раздается дружное «ааах!». Айрис проверяет телефон. Тесс сейчас в Греции с мужчиной по имени Дункан, обсуждать которого она не желает. Он сделал в Вотсапе чат и добавил туда Айрис. Шлет снимки Тесс, позирующей на фоне разнообразных выжженных солнцем стен. А Тесс присылает фото страницы книги Энн Карсон, лежащей на столе среди тарелок с завтраком. Стоя на коленях возле прозрачного моря, я вылеплю себе новое сердце из песка и соли.

Элис возвращается одна и плюхается рядом с Айрис. Пламя начинает лизать ветки серебристой березы. Прибегает Макс с ведром воды, и Элис морщится.

Айрис смеется. Ты даже не представляешь, сколько раз мы тут едва не устраивали пожар.

Эзра весь вечер проторчал у костра, подкидывая в него веточки. А теперь пытается завести разговор с Нэнси, пока та насаживает на палочку маршмеллоу. Он показывает ей что-то в темноте. Нэнси роняет свою зефирину в огонь и громко ругается. А потом принимается яростно распинывать угли. Айрис не понимает, кому адресованы ее проклятия – Эзре, погибшему зефиру или огню, который его украл. Потом она берет тарелку с уцелевшими маршмеллоу и топает к ним. Эзра со смущенным видом плетется за ней, и Нэнси закатывает глаза.

Элис берет зефирку и принимает от Нэнси поцелуй. Эзра осторожно проводит рукой по траве, проверяя, не влажная ли она, а потом усаживается рядом. Слышали, как рвануло?

Наверное, ветки сырые, отзывается Айрис.

Раздается треск, Эзра не сводит глаз с огня, словно, полностью сконцентрировавшись, сможет не обращать внимания на летящий на него дождь из золотых искр. Боже, ненавижу Хэллоуин.

Айрис не оборачивается. Тогда Эзра откашливается и принимается искать что-то в телефоне.

Вообще-то это Дивали, замечает Айрис.

Кто-нибудь будет есть эти чертовы маршмеллоу? – перебивает Нэнси. Или я зря себе брови палила?

Элис сует одну зефирину в рот. Айрис тоже. Нэнси вопросительно смотрит на Эзру, потом вытаскивает сигареты.

Тот, подумав, отвечает – нет, спасибо. Когда мне хочется маршмеллоу, я предпочитаю занюхать дорожку.

Айрис прыскает. Эзра утирает нос тыльной стороной ладони. Айрис подбирает веточку и ломает ее пополам.

Слышали, лейбористы теперь выступают за второй референдум?

Они уже сто лет этим занимаются, отвечает Эзра.

Ну раньше это были отдельные члены партии, а Корбин их унимал, а теперь и высшие чины тоже «за». Он подхватил эту идею только потому, что это шанс избежать «Так Не Пойдет». До голосования он оценивал свой энтузиазм на семь – семь с половиной баллов из десяти. Не сказать, чтобы это было «всеми руками за», верно?

Ну вот и получил, громко заявляет Нэнси. Это влетит ему в копеечку.

Эзра пожимает плечами. А какой смысл оттягивать?