— Ладно, — сказал Такеши, у которого собственная империя была.

Правда, подпольная и криминальная.

— Чихать на Магистра, он все равно хорек, — сказал архимаг. — Но наших надо вытащить. Давайте думать дальше.

— Мы еле-еле наскребли один план, и не факт, что он сработает, — заметил Такеши. — На второй нас точно не хватит.

— Артур?

— У меня идей нет, — сказал я. — Если надо чего разрушить или опять с демонами подраться, то я, в принципе, готов. Но с прорубанием порталов в другую вселенную точно не ко мне.

Архимаг вздохнул.

Наши ряды редели. Физрук в последние годы бывал в Системе редкими наездами… ладно, применительно к физруку слово «наезды» звучит слишком двусмысленно. В последние годы он бывал здесь только с редкими визитами, а все остальное время пропадал там, где наши средства связи не работали, и почти не рассказывал, где он проводит время и чем там занимается.

Мы, в общем-то, привыкли жить без физрука.

Но потерять сразу и Виталика, и Гарри… Это было бы слишком большим ударом для нашей команды. Помимо того, что он умел работать с самой тканью этой реальности и переписывать ее по своему желанию, Виталик был важной фигурой на Земле, без которой выстроенная им конструкция утратила бы добрую часть своей прочности. А Гарри… Гарри был Смертью. Гарри был константой, и представить миры Системы без Бордена мне было очень сложно.

Ну, и еще Оберон, Повелитель Хаоса, Первый Игрок и Последний Архитектор, вечная блуждающая переменная. Да, он был хорек, он постоянно где-то скрывался и злоумышлял, но без него вселенная стала бы беднее.

Есть личности, потеря которых делает мир меньше.

И в один день мы потеряли сразу троих.

— Иными словами, мы впухли, — подытожил архимаг. — Потому что в единственном нашем плане, на мой вкус, слишком много «если». Если Кевин сумеет найти проход в мир Дщери. Если она согласится нам помочь. Если у нее получится открыть проход в мир-чертову ловушку… И если они еще живы.

— Не паникуй, — сказал Такеши. — Вполне рабочая ситуация.

Я посмотрел на календарь и добавил:

— Обычная среда.

Я проводила Морри до школьного автобуса, помахала ей вслед и еще некоторое время стояла, наблюдая за тем, как она уезжает. Я знала, что все это время она тоже смотрит на меня, такой уж у нас сложился ритуал, повторяемый каждое утро.

Когда автобус скрылся за поворотом, я вернулась в дом, чтобы позавтракать перед службой. На подъездной дорожке стояла моя машина — белый «шевроле тахо» с эмблемой шерифа округа Харрис на борту.

Пока я варила кофе, застрявший в телевизоре диктор рассказывал об очередных беспорядках на территории Британских Штатов Америки и растущем там напряжении, но мне, честно говоря, не было никакого дела до того, что происходит по ту сторону границы.

Я бросила в кофе две ложки сахара, достала из тостера хлеб и уже окунала нож в джем, чтобы соорудить себе бутерброды, как в дверь постучали.

— Открыто! — крикнула я, и не было никаких шансов, что визитер меня не услышал, но в дверь постучали еще раз, и это было странно. Местные знают, что дверь моего дома запирается только на ночь или когда меня нет внутри.

Еще местные знают, что это дом шерифа, а в доме напротив живет злобный помощник шерифа Кларк, у которого есть ружье.

Чтобы прояснить ситуацию, я подошла к окну и увидела только удаляющуюся спину курьера в яркой куртке, и это тоже было странно, потому что я не заметила на улице чужих машин.

К тому же, я сто лет ничего не заказывала. Должно быть, Морри опять добралась до моей кредитки и накупила себе очередной детской дряни через интернет. Обещая себе серьезно поговорить с дочерью, я вышла на крыльцо и увидела у себя под дверью огромный букет красных роз.

В букет была вставлена записка на дорогой пергаментной бумаге с тиснением.

«„Вот черт“, — сказала она», — гласила надпись, набранная вычурным готическим шрифтом.

— Вот черт, — сказала я.