— А если нет?

— Она — взрослая женщина… то есть, демон, — сказал я. — Мы не останемся здесь только потому, что она не смогла отказать себе в очередном развлечении.

— Не хотелось бы ее бросать, — сказала Катерина.

— Этот мир опасен для тебя, но не для нее, — напомнил я. — Она не в розыске, она способна менять свой облик, и она… демон, в конце концов.

— Да, конечно же, ты прав, Артур, — мне в принципе не слишком часто доводится слышать подобное, а тем более — из женских уст, так что, наверное, я расплылся в глупой улыбке. — Кроме того, я хочу поскорее увидеть брата и убедиться, что у него все хорошо.

— У него все хорошо, — заверил я. — Кроме того, что он, наверное, до сих пор выглядит, как Оберон.

— А как выглядит Оберон?

— Ну… — задумался я. — Он толстый, лысый и бородатый. Последнее время он носил зеленый балахон, собирал целебные травки и торговал эликсирами собственного производства, так что не удивляйся, когда увидишь брата посреди сельской идиллии.

— Я уж постараюсь, — сказала она.

Покончив с завтраком, мы отправились в путь.

Двадцать минут неспешной прогулки по городским улицам до станции дилижанса. Сорок минут ожидания транспортного средства, и вот мы уже трясемся по колдобинам очередной имперской дороги.

В городе я постоянно озирался по сторонам, но не обнаружил ничего подозрительного. Шикла тоже не давала о себе знать. Ну, если суккуб решила остаться в этом мире, то это ее выбор, и повлиять на него я не в силах.

Даже если бы очень хотел.

Мне же нужно было добраться до портала, перейти на ту сторону, вернуть Катерину ее брату и связаться с Гарри, сообщив, что Магистр нуждается в его помощи. Последние два пункта можно было сделать и в обратной последовательности.

Дилижанс катился по дороге. Копыта лошадей выбивали из дороги пыль, которая проникала в дилижанс и через закрытые окна, так что нам приходилось ее глотать. В столь ранний час в повозке кроме нас было только еще два пассажира. Юный помощник приказчика, побывавший по делам в городе и отправляющийся обратно в родовое владение местного аристократа (все это он сам нам рассказал за первые минуты знакомства. Точнее, не нам, а Катерине, меня же он пытался вежливо, но очень старательно игнорировать) и пожилая монашка, возвращающаяся в свой монастырь.

Разговаривать о делах системных при посторонних было слишком опасно (нас могли принять за сумасшедших и все такое), поэтому я тупо пялился в окно. Пейзаж за окном был довольно однообразным — поля, березки, снова поля. На полях копошились крестьяне, но я не большой знаток сельского хозяйства и понятия не имею, чем они там занимались. Может быть, брюкву окучивали, может быть, на дикую картошку охотились.

Юный помощник приказчика покинул нашу компанию первым. Галантно попрощавшись с Катериной и выразив надежду, что они еще увидятся в будущем (что вряд ли, хотя внутрисистемные события зачастую предсказать довольно сложно) он вышел на перекрестке основного тракта с какой-то проселочной дорогой и усвистел в имение своего аристократа, а дилижанс покатил дальше.

— Уфф, я уж думала, мы никогда не избавимся от этого хлыща, — сказала пожилая монашка. — Но теперь, когда он больше вам не мешает, можете заняться друг другом, мои голубки. А на старушку внимания не обращайте. Можете сделать вид, что меня вообще тут нет. Давайте, начинайте уже, а то в дороге скучно. Я старая уже, так хоть посмотрю.

— Э… — сказал я. — Шикла?

— Ась? — спросила она, прикинувшись глуховатой. — Говори громче, милок. Я на правое ухо глуховата. Звонарка в нашем монастыре настоящая фанантичка своего дела.

— Звонарка? — переспросил я.

— Ты что-то имеешь против феминитивов, голубчик? Если тебе не нравится звонарка, пусть будет звонаресса.

— Странный выбор образа для демона похоти, — заметил я.

— Да что бы ты знал о причудливости и изобретательности человеческих пороков, разрушитель миров, — сказала Шикла уже обычным своим голосом. Ну, или, по крайней мере тем, который она использовала раньше. — Думали от меня избавиться? Поэтому на первой же колымаге решили укатить?

— Нет, мы, наоборот, переживали, что ты опоздаешь, — сказал я.

— Не, в нашей вселенной мне нравится больше, — сказала она. — Как говорится, в гостях хорошо, а дома и… (вырезано цензурой) крепче.

Катерина покраснела.

— Надеюсь, вы не теряли времени даром и провели эти дни так же весело, как и я, — сказала Шикла, приобретая свой обычный сексапильный облик. Тот факт, что она до сих пор оставалось в одеянии монахини, делал его еще более пикантным. — Хотя, судя по постным выражениям ваших рож, вижу, что теряли даром. Что ж ты так, разрушитель миров?

— Эмм… — сказал я. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

— Вы, люди, довольно странные создания, — сказала Шикла. — Почему вы не любите говорить о том, о чем все равно думаете большую часть времени?

— О Римской империи, что ли? — уточнил я.

— Цезарь был тот еще ходок, — доверительным тоном сообщила Шикла. — Есть даже версия, что его не по политическим причинам прирезали. Просто собрались все мужья, которым он рога наставил, ну и дальше вы знаете.

— И у кого это есть такая версия?