— Это все твоя работа? — спросил брат Виталий, неохотно убирая оружие.

— Ты не поверишь, но нет, — сказал Магистр. — За несколько минут до моего визита вашему доблестному губернатору пришла в голову мысль заняться призывом демонов. Последствия этого призыва сейчас атакуют город, но нам ничего не грозит.

— Почему?

— Со мной они связываться не будут.

— Ты же утверждал, что ты не демон.

— Тут все сложно, — сказал Магистр. — Я тебе потом объясню.

— А кто это с тобой?

— Это Шикла, — сказал Магистр. — Она побудет с нами какое-то время.

— Почему?

— Потому что она моя старая знакомая и она так решила, — сказал Магистр, плюхаясь на стул. — Если у тебя получится убедить ее уйти, я буду только за.

— Она тоже из ваших?

— Ну, типа того, — сказал Магистр. — Она… вроде как белошвейка.

— Белошвейка из ада?

— Помнишь, ты сам говорил, что нам нужна команда, верная и опытная? — брат Виталий имел в виду совсем не это, но Магистр был тем еще демагогом. — Шикла как раз воплощает собой опыт. Насчет верности вопрос дискуссионный.

— Священник, — промурлыкала Шикла самым ангельским своим голоском. — Это необычно. Мне нравятся священники.

— Изыди, — без особой надежды попросил брат Виталий, закрыл дверь и прислонил дробовик к стене. — Что там с губернатором?

— Мертв, как мы и планировали, — сказал Магистр.

— Хоть что-то этой ночью пошло так, как надо.

— И не говори, — согласился Магистр. — Надеюсь, что район, в котором живет наш мастер по поддельным документам, не слишком пострадает до утра.

Брат Виталий покачал головой.

— Утром в городе будет армия и целая толпа дознавателей, — сказал он. — Надо уходить прямо сейчас.

— Пешком и без документов?

— У нас есть лошади.

— Ты сам говорил, что это до первого конного патруля.

— Будем импровизировать, — сказала Шикла, обнажая в улыбке жемчужно-белые и вполне человеческие зубы. — Ты же сам говорил, что любишь импровизацию.

— Ни хрена ты наимпровизировал, — сказал брат Виталий, глядя на четыре свежих трупа.

— Зато теперь у нас есть еще одна лошадь, — сказал Магистр.

— Седло-то у ней казенное.

— Поверь мне, брат Виталий, — промурлыкала Шикла. — Если эта лошадь достанется мне, никто не будет смотреть на седло.

Они нарвались на патруль на рассвете, уже примерно в часе езды от города. Наверное, в такую рань для конников это была первая проверка документов.

Она же стала и последней.

Магистр понимал, что они привлекают внимание. Трое человек на двух лошадях. Огромный брат Виталий на своем тяжеловозе не остался бы незамеченным, даже если бы путешествовал в одиночку, а тут его сопровождали молодой человек в рясе и совершенно не вписывающаяся в это сборище очень привлекательная девушка, сменившая широкую юбку на обтягивающие брюки и красные жокейские сапоги. За такой компанией просто должна стоять какая-то история, и служивые захотели ее узнать.

Магистр уложил троих, даже не вылезая из седла. На четвертого прыгнула сидевшая за его спиной Шикла и разорвала горло бедолаги когтями, выросшими во время короткого полета.

Лошади разбежались, кроме одной, которую Шикла успела схватить за поводья.

Брат Виталий спрыгнул на землю, ботинки глухо ударились об утоптанный лошадиными копытами тракт.

— Надо оттащить тела в сторону, пока никто не появился.

— А с пятнами крови что ты будешь делать? — полюбопытствовал Магистр.

— Она впитается со временем, — сказал брат Виталий. — Нам не нужно полностью убирать следы преступления, нам нужно, чтобы никто не наткнулся на них прямо сейчас.

Он подхватил мертвое тело за ноги и потащил его в лес. Магистр к нему присоединился, Шикла осталась сторожить лошадей.

— Белошвейка, значит? — спросил брат Виталий, когда они оставили трупы под кустом и возвращались к дороге за второй порцией.

— У всех есть скрытые таланты.

— Зачем ты вообще схватился за меч?

— Потому что увидел, как ты полез за дробовиком и сыграл на опережение.

— А если бы я за документами полез? У меня-то подорожная имеется.

— И толку нам с одной подорожной на троих? — поинтересовался Магистр.

— Все равно неправильно как-то это все, — сказал брат Виталий. — Дворян мы должны убивать, кровопийцев, что жируют на страданиях народных, а не тех, кто им служить вынужден.

— Меч — это не скальпель, и для нейрохирургии он годится плохо, — сказал Магистр.

— Для чего?