— И что бы ты ей приказывал?

— Всякое, — сказал губернатор. — Врагов моих истребить, тапочки принести…

— Экий ты затейник, — констатировал Магистр. — А ты мне взамен что?

— Как что? — удивился губернатор. — Душу свою бессмертную, разумеется.

Магистр повернулся к Шикле.

— Как тебе сделка?

— Так себе.

— Она не согласна, — заявил Магистр губернатору.

— Что значит «не согласна»? Разве вы не можете просто ей приказать?

Магистр снова посмотрел на Шиклу.

— Даже не вздумай, — сказала она.

— Это могло бы подарить тебе бесценный жизненный опыт, — заметил он. — Разгневанная фурия на поле боя, разнузданная гетера в спальне, смиренная монашка на людях…

— Это еще спорный вопрос, кто из вас двоих больший затейник, — сказала Шикла.

— Мы достигнем самых вершин, — пообещал ей Федор Борисович. — Невероятных вершин. Вместе.

— Подумай об этом, — сказал Магистр Шикле. — Может быть, вот оно, счастье твое.

— Да хватит уже, Оберон.

— Хватит, так хватит, — согласился Магистр. Он вообще легко соглашался с тем, что не шло вразрез с его планами. — Можешь его убить.

— Ээ… А… — запротестовал было Федор Борисович, но протест его прервался, когда Шикла шагнула к нему и поцеловала в губы.

Губернатор перестал трепыхаться, его руки безвольно повисли, с каждой секундой поцелуя он становился все бледнее и высыхал прямо на глазах. Когда последние жизненные силы покинули его тело, Шикла отстранилась и позволила опустошенной оболочке рухнуть на пол грудой тряпья.

— Был ли покойный нравственным человеком? — вопросил самого себя Магистр. И сам же себе ответил. — Нет, не был.

— Что дальше? — спросила Шикла.

— Ты можешь возвращаться в наш мир. У тебя же есть такая возможность?

— Конечно, — сказала она. — Но мне все еще любопытно. Может быть, мне стоит задержаться? Может быть, мы с тобой все-таки тряхнем стариной и вспомним былые веселые деньки?

— Когда ты говоришь о былых деньках, ты имеешь ввиду…

— Сначала мы развлечемся, — сказала Шикла. — А потом пройдемся по этому миру огнем и мечом. Ты будешь отвечать за меч, а огонь я возьму на себя.

— Заманчивое предложение, но у меня тут квест на спасение, — сказал Магистр. — И его надо сделать по-тихому. Во избежание.

— Квест?

— Ну, фигурально выражаясь. Откуда же в этом мире взяться настоящим квестам?

— Кого тебе нужно спасти?

— Девицу в беде.

Шикла расхохоталась.

— Только не говори мне, что самый закоренелый холостяк системы наконец-то нашел ту самую.

— Нет, я вообще ее ни разу не видел, — сказал Магистр.

— Тогда зачем?

— Я дал слово ее брату.

— Это не первое слово, которое тебе доведется нарушить.

— Пока я не вижу для этого никаких причин, — сказал Магистр.

— Неужели за те пару веков, что мы не виделись, ты успел сменить класс? — поинтересовалась Шикла. — Ты теперь паладин света звезд и луны и несешь возмездие во имя какой-нибудь очередной хренотени?

— Нет, — сказал Магистр.

— Тогда объясни мне.

— Это сложно, — сказал Магистр. — Возможно, я пытаюсь доказать что-то самому себе.

— Жалкое зрелище, — констатировала Шикла. — Оберон, погруженный в рефлексию. Хочется досмотреть его до конца.

— Тогда тебе нужно изобразить на теле больше одежды, — сказал Магистр.

— Так пойдет? — Шикла снова покрутилась, и ее фитнес-наряд сменился военной формой без знаков различия, такой же, как и на Магистре, и тяжелыми армейскими ботинками. Магистр не мог не признать, что форма ей шла.

Впрочем, она же суккуб. Ей бы и мешок из-под картошки пошел.

— Что не так на этот раз?

— Женщины здесь так не одеваются.

— А как они одеваются?

— Более женственно, и в то же время закрыто, — сказал Магистр.

— Да чтоб Белиал им всем в рот плюнул, — сказала Шикла. — В этом мире вообще слышали о правах женщин?

— Полагаю, что нет.

— А что насчет меньшинств?

— Одно агрессивное меньшинство при помощи утекших из нашей вселенной магических сил захватило власть и угнетает всех остальных.

— Я имела в виду другие меньшинства.

— О других меньшинствах мне ничего неизвестно, — сказал Магистр.

— Я должна на это посмотреть, — она снова покрутилась.

— Это скорее для вечернего приема, — сказал Магистр.