Суинертон нашел сегодня жука, почти мгновенно меняющего цвет, подстраиваясь под фон. Это самая совершенная защитная мимикрия, какую он когда-либо видел. Мы развлекались с ним, проверяя его возможности. Нам удалось поставить его в тупик, посадив на синий саржевый костюм Парлетти. В отфильтрованном туманом дневном свете Венеры синего цвета немного, и он еще не научился имитировать этот цвет.

Пятьдесят второй день.

Неприятности сгущаются, как тучи над нашими головами. Сегодня утром мы были разбужены испуганными криками Маркерса, стоявшего на посту. Аборигены внезапно материализовались из-за камней и кустов и бросились вперёд, окружив нас. Очевидно, они знали время нашего сна. В руках у них были дубинки, деревянные копья и высушенные клешни. Внизу, на берегу причалили сотни их лодок, выгружая на пляж еще больше венериан.

Мы были в полной растерянности, хотя не слишком напуганы, и наблюдали за ними, ожидая, что они предпримут. Они кружили вокруг нашего корабля и дома, колотя по стенам своим оружием. Нам пришлось признать очевидное: «дружелюбные» венериане внезапно возжелали нашей смерти. Но почему?

Капитан Этвелл отправил Домберга на крышу, чтобы он выяснил, чего они хотят. Домберг с озадаченным видом вместо этого вышел в дверь, прежде чем кто-либо успел его остановить. Мы похватали винтовки, готовые прикрыть его огнём в случае нападения туземцев. Но они не стали нападать. Его жесты, означавшие перемирие, были приняты.

Через час Домберг вернулся, с ошеломлённым взглядом. Он рассказал странную историю и предупредил, что многое в ней — догадки. Ключом ко всему была пирамида. Ее построили не туземцы, а «захватчики с неба». Домберг выяснил: из поколения в поколение передаётся предание о том, что давным-давно с неба явились пришельцы и принялись убивать всех без разбора. Они возвели эту пирамиду и другие, ей подобные, но в конце концов вымерли. Это всё случилось в седой древности. Однако в фольклоре венериан сохранилось воспоминание о вторжении — и твёрдое намерение противостоять повторному появлению пришельцев.

Это было все, что Домберг смог понять. У нас возникла поразительная гипотеза: возможно, в доисторические времена жители Земли посещали Венеру. Но самое разумное предположение высказал Гривз: пришельцами были марсиане. Мы, участники марсианской экспедиции, помним пирамиду на Марсе — бесспорно, она древнее любых земных. Неужели марсиане, до того, как окончательно вымерли, колонизировали и Землю, и Венеру?

Капитан Этвелл прервал нашу оживлённую дискуссию. Главное, подчеркнул он, — мы в осаде.

Мгновение спустя ситуация стала ещё мрачнее. Наш корабль внезапно начал медленно двигаться! Его тащили аборигены. Они прикрепили к кормовым ракетам верёвки, сплетённые из лиан, и тащили его к краю утёса!

Домберг пытался объяснить им, что мы намерены покинуть их мир. Но это не произвело на венериан никакого впечатления. Они дали ему понять, что наша экспедиция должна быть уничтожена, чтобы мы не вернулись на Венеру и не привели за собой новых «захватчиков». Похоже, ими овладела навязчивая идея, что мы — предвестники армий, которые будут столь же жестоки к ним, как, по-видимому, были марсиане. Если бы мы только знали всю историю того давнего события!

Капитан Этвелл мрачно вскинул винтовку и повёл нас на крышу. Мы по-прежнему не испытывали острой тревоги — разве что мысль о необходимости стрелять по туземцам тяготила душу. Мы считали их поведение нелепым: достаточно одного мёртвого тела, чтобы плесень смерти обратила их в бегство. Так нам казалось.

Но прежде чем сделать первый выстрел, мы заметили нечто поразительное. Один венерианин случайно задел другого оружием. Рана почти мгновенно потемнела. Окружавшие его соплеменники хладнокровно пронзили раненого копьями, убив его. Затем тело подтащили к краю утёса и сбросили вниз. Жизнь на Венере изобильна и не стоит ничего!

Когда мы открыли огонь по их плотным рядам, раненых и убитых тут же утаскивали прочь. С каждой минутой появлялось все больше туземцев. Этвелл быстро приказал прекратить стрельбу. Мы рассчитывали лишь напугать их, а не истребить. Стало очевидно, что патроны у нас закончатся раньше, чем венериане. И было совершенно очевидно, что испугать их не удалось!

Оставалась только одна надежда. Если бы кто-то из нас смог добраться до корабля, несколько включений кормовых двигателей решили бы дело. Струи ракетных газов отогнали бы туземцев, тащивших корабль. Но попытка прорваться сквозь строй туземцев даже на сотню футов означала бы верную смерть.

Продолжу завтра; заряд на исходе.

Пятьдесят третий день.

Сейчас мы в корабле — ситуация под контролем. Как нам это удалось — легко рассказать… и в то же время трудно. Потому что ценой стала жизнь Домберга.

Вчера, осознав, что огнём нам не проложить путь к кораблю, мы сочли положение безнадёжным. Ещё несколько часов — и венериане подтащат его к краю утёса. Он рухнет с двухсотфутовой высоты на острые скалы и разобьётся. Единственной надеждой казалась отчаянная массовая атака — с расчётом, что хоть кто-то из нас прорвётся к кораблю.