А я-то думала, что это было тяжело...

Какой же дурой я была.

— Мама и папа рассказали мне о... ну, ты понимаешь. Обо всем. О ребенке и прочем.

О ребенке и прочем...

Я стряхнула ворсинки со своей толстовки.

— Я ценю твою заботу, Грейди, но... ты знаешь Дрю лучше, чем кто-либо другой, и я хочу его видеть. Он хочет видеть меня. Нам нужно... побыть вместе, чтобы...

Черт, как бы это сказать?

— Исцелиться.

Это слово кажется мне таким чуждым; я никогда не думала, что буду использовать его по отношению к себе, своим чувствам или своему состоянию, но вот она я, нуждающаяся в исцелении и не желающая делать это в одиночку.

— Послушай, — сказал он, его тон смягчился. — Может быть, я и не раз говорил тебе о твоем выборе, но я люблю тебя, понимаешь? И я... я поддерживаю тебя.

Я позволила тишине занять место во вселенной, чтобы он мог выбрать следующее предложение.

— Просто пообещай мне, что будешь осторожна, хорошо? Я знаю тебя, Тесс. Ты прыгаешь в воду с головой, и я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Прыгнуть в воду с головой? — Я рассмеялась. — О чем ты вообще говоришь? Не знаю, говорила ли я тебе когда-нибудь об этом, потому что это не твое дело, но я была влюблена в Дрю Колтера со школьных лет.

Я улыбнулась, несмотря на серьезность разговора.

Затем понизила голос, став серьезной:

— Послушай. Я обещаю, что буду осторожна. Я хочу, чтобы ты подумал о том, чтобы связаться с Дрю и извиниться. Не думаю, что у нас с тобой все наладится, пока ты этого не сделаешь.

Если бы было возможно услышать кивок через мобильный телефон, то я его услышала.

— Хорошо.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторил он. — И лучше привези мне какой-нибудь сувенир. Я уже много лет не был на Среднем Западе.

Я рассмеялась.

— Посмотрю, что можно сделать. Может, брелок или открытку из аэропорта?

— Ну вот, это другое дело, — сказал он. — Тесс?

— Хм?

— Мне действительно чертовски жаль. Обо всем.

— Я знаю.

Это был первый раз в нашей жизни, когда мы поссорились, и это был один из самых одиноких моментов, когда я не чувствовала его поддержки, потому что он очень переживал из-за Дрю.

Изменилось бы что-нибудь, если бы меня обрюхатил какой-нибудь другой парень?

Может быть.

— Черт возьми, Тесс, я не видел тебя несколько лет. Дрю не шутил, когда говорил, что ты уже совсем взрослая.

Дрейк Колтер, так похожий на своего близнеца, но в то же время так не похожий на него, обнимает меня, его массивное тело поглощает меня целиком.

Я не была уверена, каким он будет.

Дрейк не такой теплый и пушистый, как Дрю, и со всеми этими драмами и волнениями, которые происходят, я не была уверена, как он примет меня.

Мои опасения исчезают, когда я прохожу через их дверь.

Поднимаюсь наверх, в его комнату.

Первое, что я замечаю, это связка из воздушных шариков, парящий в воздухе над столом. Я быстро пересчитываю их и прихожу к выводу, что их шесть, один из них сорвался и подпрыгивает у потолка, когда мы проходим через комнату.

Серебристые и фиолетовые сердца.

А еще есть цветы.

Лавандовые розы в стеклянной вазе.

— Я не знал, какой у тебя любимый цвет, поэтому выбрал фиолетовый, — говорит он сзади меня, ставя мой чемодан у шкафа.

Я даже не знаю, что сказать.

Поворачиваюсь к нему лицом.

— Никто еще не дарил мне цветы.

— Не может такого быть.

— Может. — Я смеюсь, складывая руки перед собой, не зная, что с ними делать. Я хочу... обнять его. Поцеловать.

Поэтому я сокращаю расстояние и приподнимаюсь на цыпочки, прижимаясь губами к нижней части его челюсти, его щетина царапает мне рот.

— Спасибо.

— Не за что. — Его голос низкий и хриплый, в нем смешались смущение и счастье.

Он целует меня неистово, его губы встречаются с моими с такой силой, что у меня по спине пробегают мурашки.

Этот поцелуй не похож на те возбужденные, полуалкогольные поцелуи, которыми мы делились в ту ночь, когда занимались сексом у Миранды. Он не похож на те поцелуи, которые мы разделили после того, как я узнала, что беременна.

Это не мимолетное прикосновение. Его ладони нежно обхватывают мое лицо, как будто я нечто драгоценное, то, чего он ждал очень давно.

Я чувствую всю тяжесть наших эмоций в этом поцелуе — он тяжелый, если это вообще имеет какой-то смысл.