Ну. Не я.

Но мои братья.

— Ты знаешь, как это бывает, когда ты молод.

— Нет, я не знаю, как это бывает, когда ты молод, — говорю я, хотя, как только эти слова вылетают из моего рта, я понимаю, что это неправильные слова.

Тесс пытается объясниться, не то чтобы она должна была это делать.

— Мы не знаем ничего лучше.

Мои брови поднимаются к линии роста волос.

— Я не это имела в виду. — Она смеется. — Но, когда ты молод, а человек, в которого ты влюблен, даже не знает, что ты жив, это сильно бьет по самооценке.

— Ты... ты же сестра Грейди.

Я говорю, как идиот.

Я прекрасно знаю об этом факте.

Мне кажется, что этого достаточно для объяснения. По крайней мере, в моем мозгу оно имеет смысл.

— Я не просто сестра Грейди, — тихо говорит она. — Я еще и твой друг.

Она, конечно, права, но это не мешало мне все эти годы думать только об одном. Не думаю, что хоть один парень из нашей дружеской компании когда-либо смотрел на Тесс Донахью в романтическом ключе, даже в эти выходные, когда она выпятила сиськи и надела сексуальное платье на девичник. А если и думали об этом, то никто не сказал ни слова.

— Ты мой друг, — тупо повторяю я.

Подушка внезапно исчезает, и ее рука оказывается в центре кровати, обводя один из вышитых цветов на покрывале, скользя розовыми ногтем указательного пальца туда-сюда.

Девушка протягивает руку и забирает книгу, кладет ее на покрывало, прижимает ладонь к страницам, чтобы удержать их открытыми, а затем читает вслух.

— Когда у тебя в последний раз был секс?

— Не помню, — отвечаю я машинально и честно, потому что буквально не могу вспомнить.

Она хмурится.

— Что значит не помнишь?

— Я имею в виду... это было давно. — Я неловко ерзаю на кровати; ее взгляд переходит на мой твердый пресс. — Ты не можешь задавать мне все эти личные вопросы, не отвечая на них сама, маленькая мисс Проныра.

— Конечно, могу.

От ее поддразнивания у меня в животе порхают бабочки, и мне становится немного не по себе.

— Нет, не можешь.

Тесс обдумывает вопрос.

— Я делала это всего несколько раз, а последний раз... — Она, прищурившись, смотрит в потолок. — Может быть, полгода назад с придурковатым парнем из студенческого братства, вот.

ТЕСС

МОЙ ЛУЧШИЙ ФЛИРТ: МНЕ НЕ НРАВЯТСЯ МНОГИЕ ЛЮДИ... НО ТЫ МНЕ НЕ НЕ НРАВИШЬСЯ.

Он не может вспомнить, когда в последний раз занимался сексом?

Как такое вообще возможно?

Дрю — самый сексуальный парень, которого я когда-либо видела. Его брат-близнец не в счет, хотя они и похожи, потому что у Дрейка есть щель между зубами, а щели — это не мое.

Так что, на мой взгляд, Дрю намного сексуальнее.

С большим отрывом.

Слова Миранды продолжают звучать в моем мозгу, как эхо по кругу: «Тесс, я люблю тебя. Так что выслушай то, что я сейчас скажу, потому что я скажу это только один раз. Если ты не трахнешь этого парня, я никогда тебя не прощу».

Если я не трахну Дрю Колтера...

Кто говорит такую чушь?

И, что еще лучше, кто, ложась в постель с парнем, думает о том, чтобы соблазнить его, чтобы сохранить лицо перед своей подругой утром? Потому что Миранда придет домой и наверняка спросит об этом. А что скажет мой брат, если узнает?

Подумаешь. К чёрту моего брата, из-за него половина парней отказывалась приглашать меня на свидания.

Из-за него Дрю никогда не воспринимал меня всерьез.

Но сейчас его здесь нет, и квартира в нашем полном распоряжении. Никто не услышит нас, кроме стен.

Дрю продолжает сохранять дистанцию, словно между ним и мной воздвиглась невидимая стена. Он не сдвинулся ни на дюйм, даже когда я положила руку на середину матраса, чтобы оценить его интерес.

Он словно окаменел.

Уф.

Это настоящая пытка. Я хочу забраться на него сверху, потереться сиськами о его лицо, заставить его захотеть меня.

Что нужно сделать, чтобы заставить этого парня прикоснуться ко мне?

Особое приглашение?

Да, идиотка.

Это называется согласие, а он не из тех, кто просто так, без мигающего зеленого света, сделает шаг.

— Мне... нужно в ванную, — выпаливаю я, вставая с кровати. Обхожу ее и направляюсь к двери, которая находится ближе к его стороне в маленькой спальне.