В лицо Луке полетел снег с ветром, когда он, превозмогая боль, вышел из фургона Тиши с пассажирской стороны.

«Ты понимаешь, что я собираюсь убить тебя».

«Я знаю, что ты попытаешься. Но я думаю, тебе было бы интереснее разобраться со своим отцом, учитывая, что именно он с самого начала использовал Талию, чтобы манипулировать тобой».

Как использовал её? Чтобы манипулировать им каким образом?

Талия не стала объяснять, что именно. Она исчезла. Снова. Как всегда.

Но он не мог думать об этом прямо сейчас. Ему нужно сосредоточиться на своей матери.

Кир обошёл машину спереди, чтобы присоединиться к Луке на обледенелом тротуаре в двух кварталах от «Ластеры».

Луке нужно было ещё раз подтвердить план, нужно было заручиться обещанием Кира.

— Ты клянёшься, что…

— Я уже сказал тебе, что останусь здесь, если только ты или Исандра не спуститесь вниз. Я буду на крыше напротив, вне поля зрения, — вот так просто. Обещание дано.

— Кир, — сказал Лука, когда комудари повернулся, чтобы уйти.

Кир оглянулся и, когда Лука больше ничего не сказал, просто кивнул.

— Я с тобой, брат.

Лука с трудом сглотнул. Это не заполнило пустоту внутри него, где должна быть его связь с Талией, но это уже что-то. Это… много значило.

Рен сказал, что нужно подняться на крышу, что неудивительно. Ассасину нужны пути к отступлению. И, зная, что Лука ранен, он предпочёл бы, чтобы холод сыграл ему на руку, лишив Луку тех немногих сил, которые у него ещё оставались.

Чтобы отвлечь внимание Рена от горизонта и, как он надеялся, не дать ему заметить Кира, Лука подошёл к входной двери «Ластеры» и вошёл внутрь.

Было тихо, вокруг ни души. Сердце Луки ёкнуло. Боже, если они все мертвы…

Дверь приоткрылась, и оттуда выглянула Мисса с широко раскрытыми от испуга глазами.

— Лука, слава Богу. Он на крыше. Он сказал нам не выходить.

— Оставайся в своей комнате. Я позабочусь об этом.

— Ты ранен!

— Это не имеет значения. Я позабочусь обо всём.

Она прикусила губу, но кивнула, и дверь закрылась. Лука направился к лестнице, пользуясь моментом, чтобы сосредоточиться, отбросить все посторонние мысли, заглушить боль и, преодолев слабость, обрести выносливость, которую он развивал в себе с семи лет.

Когда он открыл дверь и ступил на обледенелую крышу, его обдало порывом ветра. Он сразу узнал свою мать, Рена и ещё одну фигуру.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — потребовал Лука, когда Яннек появился на верхней площадке пожарной лестницы.

Двадцать лет прошло с тех пор, как Лука видел своего отца, и вот он здесь, одетый, как всегда, в облегающие чёрные кожаные штаны, с двумя шивами, пристёгнутыми ремнями к бёдрам. Его тёмные волосы были коротко подстрижены, чтобы гладкой тенью покрывать череп над красивым пустым лицом, которое Лука хорошо помнил. Его вид вызвал у Луки бурю эмоций: негодование, гнев, обида. Тихий, стыдливый шёпот страха.

Тёмные глаза отца смотрели на него с тем же холодным безразличием, которое они всегда демонстрировали. Неужели сам Лука выглядел таким для всех остальных? Ему была ненавистна сама мысль об этом.

— Все собрались здесь по моей просьбе, — сказал Рен, стоя на краю крыши со стороны улицы, направив пистолет на Исандру, которая стояла перед ним на коленях, дрожа в своём тонком шёлковом халате.

— Лука, — взмолилась она, тёмные волосы хлестали её по бледному лицу, — просто уходи.

— Я не оставлю тебя.

Яннек бесшумно двигался по покрытой коркой льда крыше.

— Чего ты хочешь, Рен?

— Того, чего я давно хочу; того, что правильно. Я хочу, чтобы Орден был восстановлен до состояния чистоты, каким он и должен быть.

— Ты хочешь быть Мастером.

— Я заслуживаю быть Мастером. А не он! — свободной рукой, той, что не держала Исандру под прицелом, Рен сердито указал в сторону Луки. — Он покинул нас, отказался от нашего дела, и всё же ты готов нарушить все принципы Ордена, чтобы вернуть его. Ты знаешь, что он сделал, Лука? Отправил Талию сюда, чтобы подвергнуть её опасности? Оставил её на складе с Антоном…

— Ты стрелял в неё!

Рен улыбнулся так, словно у него на руках был козырь.

— Это он хотел её смерти. Не сразу. Он думал, что ты вернёшься ради неё. А когда этого не произошло? Он намеревался использовать твоё горе и твою жажду мести, чтобы манипулировать тобой, вернуть тебя… потому что он умирает.

— Давай убьём его вместе, Лука, — сказал Яннек, по-прежнему хладнокровный, по-прежнему отстранённый. — Давай будем едины в этом. Не позволяй ему манипулировать собой.

Рен рассмеялся. Держа пистолет направленным на Исандру, он свободной рукой залез в карман куртки и вытащил телефон. Он нажал на кнопку на экране, и стала воспроизводиться аудиозапись.