— Маленькая задира.

— Я только что спасла тебе семь минут жизни, Краун. Сигарета сокращает твое сердцебиение ровно на столько, приятель.

— Это миф, дружок, — сказал он, открывая пассажирскую дверь.

— А что, если это были лучшие семь минут твоей жизни? Это две песни. Я спасла тебе две песни, Рид Краун. Когда-нибудь ты меня за это поблагодаришь.

Он захлопнул дверь и сел за руль, будто так и должно быть. Я повернулась к нему.

— В общем, мне жаль, если она сделала тебе больно.

Он вздохнул и завел пикап.

— Мы сделали больно друг другу.

— Что случилось?

Он откинулся назад и поморщился, будто пытался что-то разглядеть сквозь руль.

— Сначала было хорошо, а потом стало плохо. Слишком много помех. Слишком много хаоса. Я устал, а она разозлилась.

— Ты действительно ее любил, — сказала я, наблюдая, как его пальцы по кругу скользят по рулю, касаясь каждой выемки.

— Была любовь. Было много чего.

— А потом?

— Мы разбились.

Несмотря на мой протест, Рид привез нас обратно в комплекс и припарковал пикап Нила.

— Подожди здесь, ладно?

Он кивнул, а я быстро поднялась по лестнице и открыла дверь — внутри стояла тишина. Я мигом бросила ключи Нила на стол, переоделась в футболку, шорты и кеды. Схватила из холодильника четыре банки пива и спустилась обратно, жестом приглашая его присоединиться ко мне на большом участке травы на холме между домами.

— Я не устала, а ты? — спросила я, когда он покачал головой, последовал за мной и сел рядом. Я открыла пиво и протянула ему.

— Боже, я ненавижу эту жару, — сказала я, собирая волосы наверх и закрепляя их, прежде чем сделать большой глоток пива.

Рид окинул взглядом комплекс, а затем снова посмотрел на квартиру Пейдж.

— Боишься мою сестру?

— Только когда она злится, — сказал он, улыбнувшись.

— Согласна. Она может быть страшной, когда орет.

— Я видел один раз. И мне этого хватило.

Мы рассмеялись и чокнулись пивом.

— Вы познакомились на работе?

— Ага, — сказал он, откидываясь на локти и скрестив ноги, словно заполняя собой всё вокруг.

— Вы с ней совсем не похожи, — сказала я.

— Мне нравится быть рядом с ней. Она спокойная и много улыбается. С ней легко.

Я не смогла удержаться от колкости:

— В отличие от кипишной сестренки, у которой не закрывается рот и есть свое мнение.

— Безусловно, — самодовольно сказал он, — но не вздумай меняться ради меня.

— О, не буду, — отрезала я, забирая у него пиво и делая глоток. Он взял еще банку пива и открыл ее.

— Значит, вот так, тихая женщина, которая много улыбается? Это женщина твоей мечты?

— Наверное, да.

— Никогда бы не подумала, что ты такой простой.

— Простота. Мое, черт возьми, любимое слово.

Я уловила грустные нотки в его словах и подтолкнула его локтем.

— Скоро с тебя снимут этот гипс, и ты снова возьмешь жизнь под контроль. Две недели.

— Отсчет пошел.

Я легла на спину и посмотрела на те редкие звезды, которые пробивались сквозь ночное небо.

— Думала, что, переехав сюда, всё будет по-другому. Думала, что будет более захватывающе. Настоящая свобода, понимаешь? Но теперь поняла, что даже свобода носит свои цепи. Моя сестра ведет себя как девяностолетняя старушка. Готовит ужин в восемь и ложится спать к одиннадцати. Что это такое, Рид?

Он повернулся ко мне.

— Это же скука смертная.

— Наверное, она просто прошла этот этап.

— Они поженятся. Я уверена. — Я внимательно посмотрела на Рида. — Она выйдет замуж за Нила. И что тогда?

— И тогда они будут делать всё, что захотят, — сказал он, делая большой глоток пива и кладя голову рядом с моей.

— Только не я. Я буду есть еду навынос через день, ложиться спать после полуночи, получать штампы в паспорте, есть стремную еду, и делать то, что пугает. Хочу прожить жизнь ярко и сгореть дотла.

— Да ладно? — сказал Рид, и по его лицу расплылась широкая улыбка.