— Ладно. Но тогда можно заменить мне напарника? Этот мудак, — монахиня ткнула тонким пальчиком в сторону типа со шрамом. — Опять устроил из задания блядский цирк.

— Я тебя просто подстраховал, — буркнул широкоплечий, почесывая подбородок, покрытый черной трехдневной щетиной.

— Подстраховал?! Ты разнес ему башку вдребезги! Какого хуя, кто тебя просил? Это же манагер, последняя строчка в классификаторе. Безобиден, глуп, в первые дни только ебет все, что шевелится. Да он Гондоном назвался!

— Мне показалось, ты сама не справишься, — небрежным тоном оправдывался человек со шрамом, вовсе не стараясь быть убедительным.

— Ну, блядь, охуеть теперь, — всплеснула руками монахиня. — Только я собралась аккуратно перерезать манагеру глотку, как ты вынес ему мозги прямо на меня. Парик, между прочим, испортил.

— Послушай, Дарк… — примирительно начал напарник.

— Сестра Дарк, — поправила красавица. — Короче, Патрон. Пусть в следующий раз со мной на задание идет Люмик. Эльфы более хладнокровные.

Белокурый юноша откинул со лба прядь шелковистых волос, пошевелил длинными ушами, надменно взглянул на нее:

— Во-первых, тебя давно выперли из ордена Неизвестного, так что никакая ты не сестра. Во-вторых, меня зовут Иллюминэль Альгамандил Веллиенил Старкоиллийский, а не Люмик.

— А я просто Джо, — хмыкнул тип с бандитской рожей. — Вот и прикинь, кого ты быстрее на помощь дозовешься, сестра.

— Зато он мне парик не испортит.

— Хочешь, наснимаю тебе на парик скальпов с романтичек? — вкрадчиво пропел эльф. — Но на задание с тобой не пойду. Ты не женственна, и ведешь себя непристойно.

— Это с каких-таких хуёв я не женственна? — подбоченилась сестра Дарк.

— Без конца бранишься, никакого благородства, — поморщился блондин. — К тому же, давно хотел спросить: зачем ты раздеваешься перед каждым манагером, прежде чем его ликвидировать? Это мерзко, и недостойно порядочной прекрасной дамы.

— Кстати, мне тоже интересно, — поддакнул Джо.

— Хули б вы понимали, — разозлилась монахиня. — Это акт милосердия.

— Половой акт знаю, акт милосердия — не, не слышал, — заржал Джо.

— Последнее, что они видят в жизни — мое прекрасное тело. И отходят в мир иной, не успев осознать, что умирают, — пояснила девушка. — Ну… и платье кровью не пачкается.

— А по-моему, ты просто грязная эксгибиционистка, — фыркнул эльф. — Нет, Патрон, не нужно мне ее в напарницы.

— Хорошо. Тогда пусть со мной ходит Дворф, — предложила сестра Дарк, одарив Люмика свирепым взглядом.

Коротыш поболтал ногами, которые не доставали до пола, и, не отрывая взгляда от прибора на столе, меланхолично заявил:

— Не хочу. Мне не нравятся большие сиськи.

Над столом повисла мертвая тишина, Люмик и Джо вжали головы в плечи, съежился даже Патрон: тема великолепной пышной груди сестры Дарк считалась в Бюро священной.

Монахиня гордо выпрямилась, вдохнула поглубже, медленно выдохнула, процедила сквозь зубы:

— В твоем случае это не имеет никакого значения.

Все почувствовали облегчение, гроза прошла мимо.

— Мне другое хочется понять, — сказала сестра Дарк. — Нахуя Джо лезет вперед меня? Это уже не первый случай. И нахуя пули в его револьвере заговорены на взрыв? Нельзя сделать в черепе аккуратную дырку, что ли?

— Да, Джо, действительно, — заметил Патрон.

— Чтобы их головы разлетались, как спелые тыквы, — плотоядно усмехнулся убийца. — Как спелые тыквы! Большие перезрелые тыквы! Тыквы!

Он выскочил из-за стола, забегал по комнате. Речь сделалась неразборчивой, отрывистой. Джо то подвывал, то хохотал, изо рта летели брызги слюны.

— Тыквы! Перезрелые тыквы! Ненавижу тыквы! Ненавижу мигрантов!

— Успокойся, выпей. Передайте ему! — Патрон протянул стакан.

Подбежав, Джо выбил виски из руки начальника, проорал в лицо:

— Убивать! Всех убивать! Тыквы! Тыквы!

Вдруг из-за двери раздался оглушительный вой, переходящий в визг. Он сверлом ввинчивался в уши, разрывал барабанные перепонки и заглушал вопли Джо. Убийца тут же замолк. Вой достиг самой высокой ноты, на ней оборвался.

— Патрон, а зачем нам банши на ресепшн? — Спросил эльф. — Никак не могу привыкнуть.

— Вы не знаете? — удивился серый человек. — Пятьсот лет назад на месте этого дома был древний дуб. В дупле жила банши. Дерево спилили, построили здание, нечисть переселилась в него. Поэтому плата за помещение такая низкая, дом для жилья не годится. Правда, одна семья купила тут квартиру, но через неделю выехала: все стали седыми, включая детей. Государство сэкономило на аренде, заодно и на окладе секретаря. Пойду посмотрю, кто там явился.