— Войдите, — прохрипел капеллан. Он знал, что это с легкостью может быть его палач, но если так — он ничего не мог с этим поделать. Лучшее, что он мог сделать, это посетовать, что его отрывают от дела, как запротестовал Архимед перед римским солдатом, который пришел его убить273.

Дверная ручка повернулась и дверь открылась, но в том, что всунулось в нее, не было ничего человеческого, и, как ни размывала и ни искажала боль его зрение, увиденное заставило Соколоу вскрикнуть. Перед ним красовался черный плоский квадрат, закрепленный на гибкой шее, которая, в свою очередь, соединялась с большим собакоподобным телом. Одну из передних конечностей существо вытянуло, придерживая дверную ручку.

На секунду оно замерло, и Соколоу наконец различил на его боку герб Канадских Сил. Он откинулся назад.

— А, — сказал он. — Спасатели.

— Воздух здесь снаружи дрянь, — сказала собака (вернее, кто-то сказал через нее). — Вы можете ехать у меня на спине, но мы должны немедленно покинуть этот этаж.

— Аминь, — сказал Соколоу. Он забрался к ней на спину, чувствуя себя ребенком на пони в зоопарке, и, затаив дыхание и закрыв глаза, рысью пронесся сквозь сернистое облако и сделал два поворота налево, которые, как знал Соколоу, выведут их к внутренней лестнице.

Мысли Соколоу сквозь боль обратились к блестящим молодым исследователям, с которыми он как-то познакомился в лабораториях DRDC[DRDC] в Торонто и которые работали над биомедицинскими нанотехнологиями274. Он вспомнил, как восхищался перспективой того, что подобные технологии могут вылечить тяжелые травмы, полученные на поле боя — хотя вовсе не задумывался, что такое вмешательство может однажды понадобиться ему самому.

Они вломились в двери, запертые для него в течение долгих дней, и когда те снова захлопнулись за ним, он услышал чьи-то слова: «Сейчас вы можете открыть глаза».

Он моргнул при виде Намвара и здешнего муллы Кермани, стоящих на бетонных ступенях.

Намвар раскрыл навстречу руки и сказал:

— Мы поможем вам вернуться теперь домой.

Исходя из уровня взаимной подозрительности между местными жителями и иностранцами, порожденной кризисом, — как они могут успешнее всего сотрудничать, чтобы помочь обеспечить Урлии лучшее будущее? (например, в плане помощи урлийцам со стороны иностранных государств и организаций, а также в плане отношений урлийцев с иностранными субъектами).

Когда кризис близится к своей кульминации, Командующая объявляет, что она передает доказательства преступной деятельности в МУС (Международный уголовный суд) и ВОЗ (Всемирную организацию здравоохранения), а не в местную или национальную полицию. Какие еще варианты предположительно доступны командиру, который не может доверять иностранным (в том числе принимающей его страны) полицейским силам?

Рассуждая в рамках представленного здесь сценария — где следует находиться командиру CHERT, чтобы наилучшим образом положительно влиять на ход операции? Может ли это быть пребывание с локальными лидерами в зале заседаний местного городского совета, или рядом с ее солдатами, вступившими в бой с противником, или же где-то еще?

В этой главе солдаты способны минимизировать сопутствующий ущерб, используя возможности, позволяющие им «видеть» внутренности городских строений и вступать в бой с помощью энергетического оружия, нелетального оружия и «умных пуль». Какое сочетание систем вооружения может потребоваться CF[CF] в будущем для нейтрализации противника и защиты гражданского населения в условиях плотной городской застройки?

Совместные операции часто сопряжены с проблемами, возникающими из-за противоречивых степеней ситуационной осведомленности, разноречивых национальных программ и даже несовпадающих правил ведения боевых действий. В этой истории ППО[ППО] и тактические оверлеи мгновенно доводятся и замещаются сразу по всей коалиции. Какие технологии могут потребоваться для достижения подобной степени ситуационной осведомленности и взаимопонимания в многонациональных силах?

— Если бы вам пришлось назвать то, чем вы больше всего гордитесь в эту минуту, что бы вы сказали?

Хазир Румей и подполковник Десаи сидели в кафе на крыше с видом на Индийский океан. Солнце от них закрывал один из огромных белых парусов, возвышавшихся над линией горизонта, но остальное простирающееся вверху небо было чистым и голубым. Пресной воды с илистых равнин хватало, чтобы кое-где устраивать кондиционирование на открытом воздухе — скажем, в местах вроде этого. Стоило это дорого, но коллеги Румея жаждали продемонстрировать, что Урлия вернулась в бизнес.

— Больше всего горжусь? — призадумалась она. — В эту минуту? — Она помешала чай в своей чашке, наблюдая за тем, как вода набегает на ее стенки. — Мне бы пришлось сказать, — молвила она наконец, — это тем, что происходящее не понятно никому.

Румей подался вперед. Сам он пришел в созерцательное умонастроение и расслабился, и уж такого ответа никак не ожидал.

— Что вы имеете в виду?

Она повела рукой в сторону панорамы оживленного порта.

— Полагать, будто знаешь, что происходит — это опасная иллюзия. Она ставит под угрозу вашу способность принимать здравые решения. Я думаю, что люди здесь начали сознавать, что каким бы ни было у них понимание города и ситуации в нем, оно может быть только частичным. Это не значит, что город непознаваем — просто этого не может сделать ни один отдельно взятый человек.