Весь вечер к юрте Жексена тянулись люди. Уходили они из аула, гоня перед собой нагульных кобыл, верблюдов с налитыми горбами, откормленных овец. Всю ночь шел скот Жексена на базар. Распродажа его заняла немного времени. Деньги пачками сыпались перед Аскаром, сидевшим во дворе малоприметного бревенчатого дома на окраине районного центра.

В ауле люди собирались кучками, разговаривали, спорили, расходились и снова сходились. Каждый раз в кругу бедняков оказывались родственники Жексена. Аскар писал какие-то справки и заявления и заставлял пастухов подписывать их. Кто подписывал, а кто отказывался. Бедняков зазывали в дом бая, угощали кумысом и уговаривали тоже ставить свои подписи. Те в угрюмом молчании выслушивали жалобные просьбы Жексена. Многие посетители, когда бай начинал особенно настойчиво их увещевать, молча поворачивались и уходили. Есим, радуясь, встречал их на улице.

Из города на конях прибыли уполномоченный и четыре милиционера.

Бедняков созвали на собрание. Есим вначале прислушивался к речам приехавших недоверчиво, но потом встал и решительно поддержал уполномоченного. Бедняки тесно сгрудились вокруг него. А потом уполномоченный отвел Есима в сторону, они побеседовали с глазу на глаз и, довольные друг другом, обменялись крепким рукопожатием.

Байбише увидела это и легонько подтолкнула к ним Райхан. Та брезгливо отпихнула от себя старуху, но к Есиму подошла, спросила с улыбкой:

Райхан спокойно выдержала его взгляд. Есим недоверчиво усмехнулся и молча отвернулся от нее.

« Назад Page 1 Page 2 Page 3 Page 4 Page 5 Далее »

Перед собранием Аскар подослал Асана к уполномоченному. Сейчас Асан совал тому справки, в которых было написано, что Жексен не бай... всегда заботился о бедняках... сам честный середняк. Подошел Есим и положил тяжелую ладонь поверх знакомых заявлений и справок.

Уполномоченный одобрительно засмеялся:

Вопрос о выселении из аула Жексена и его семьи поставили на голосование. Есим и стоявшие вокруг него бедняки подняли руки.

В группе напротив, где находились Аскар, Асан и их сторонники, кое-кто тоже присоединился к беднякам, даже робко приподнялись одна-две руки, но потом они исчезли.

Рассортировали байский скот, составили гурты и немедля погнали в город. Есим заметил, что среди лошадей нет Акбести, и вместе с уполномоченным пошел к баю. Жексен клялся и божился, будто уже дня три, как Акбести исчез из табуна, и никто не знает, куда он делся. Есим бросился к Райхан, но она отвечала уклончиво, а потом и вовсе замолчала.

В ауле кипел настоящий водоворот: милиция, уполномоченные, женщины, старики - все смешалось. С плачем и причитаниями собирались в дорогу выселяемый из аула бай Жексен и его семья, стараясь навьючить на себя побольше одежды. Не одевалась только Райхан. В доме ворохами валялись шубы, ковры, дорогие халаты с погонами, чекмени. Тут же лежали именные сабли, нарядные камчи, знаки отличия волостного правителя... Милиция, уполномоченные и бедняки терпеливо ждали. Не торопили. Наконец бай и его семейные вышли из юрты, сели на старую подводу, подобрались, потеснились, освобождая место для самой младшей. Но Райхан и не сдвинулась с места.

К ней подошел уполномоченный и о чем-то спросил. Она, не сводя с Жексена горящих сухих глаз, в ответ молча покачала головой. Старшие жены Жексена испуганно посмотрели на нее. А старик печально вздохнул, опустил голову и подал знак трогаться.

Подвода ушла в одну сторону, бедняки, гоня скот, двинулись в другую. В вечерних сумерках на месте недавно бушевавшего собрания стояла одна Райхан. Вокруг было пусто, словно после джута. С той стороны, куда скрылась подвода, тянулись, змеились по земле дорожки пыли, словно подбираясь к опустевшему кочевью. Поднимался ветер.

Издалека доносились песни, смех: в ауле бедняков веселились. Одинокая Райхан долго стояла на том месте, где еще утром красовались белые юрты. Притрусил черно-пегий пес, стал ласкаться к ней, прилег у ног. Райхан словно застыла...

Уже стемнело, когда к Райхан подошел один из бедняков, особенно рьяно участвовавший в конфискации. Он молча потоптался на месте, не зная, как заговорить, и наконец молча показал рукой в сторону своего аула. Райхан все с тем же неподвижным выражением лица покачала головой. Есим, наблюдавший за ними, поманил товарища. Райхан заметила Есима, встрепенулась, словно прорываясь к нему, но что-то удержало ее, погасило порыв: то ли недавняя обида, то ли еще что.

Прошло с полчаса, пока Райхан, как бы очнувшись от своих мыслей, оглянулась вокруг и медленно побрела к глинобитному саманному домику на краю бедняцкого аула.

Около домика толпились бедняки, окружая уполномоченного и Есима. Раздавались оживленные голоса:

Уполномоченный словно только сейчас увидел огромную, крепкую фигуру пастуха. Посмотрел с уважением.

Неожиданно в круг вошла Райхан. Она не обратила внимания ни на участливое обращение уполномоченного, ни на удивленные взгляды собравшихся.