Пока Ивета рассаживала детей и назначала последовательность чтения, он подошел ко мне и, не скрывая любопытства, спросил:

— А где вы руку так поцарапали?

— Тебе показать, где именно поцарапал? — насмешливо отозвался я. Анджея это немного смутило.

— Да не-е, я просто спросил. А теперь вы ее подорожником лечить будете? У меня бабушка всегда так мои раны лечит. Хотите, я его вам соберу? Я знаю, где вот такие огромные листья растут!

Я весело кивнул:

— Да, пожалуйста, собери. Самые большие и сочные.

Мальчишка засиял и выскочил на улицу под недоумевающим взглядом Иветы.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Большой план или сказка со счастливым концом?

Ивета

После «веселого» дня меня изрядно трясло, пришлось сделать над собой усилие, чтобы унять дрожь в руках, а это было сложно, дрожало все тело, даже губы. Я выдохнула, досчитала до пяти, натянула на лицо улыбку и повернулась к детям.

Как пережить этот день? Откуда брать силы? Как забыть весь ужас… Я медленно улыбнулась, и принялась называть тех, кто будет читать первыми.

Уставший, больной и вымотанный, бледный словно выцветший, Георг сидел рядом. Он тоже вел себя как обычно, скрывая все под улыбкой: слушал детей, отвечал на их вопросы, болтал с Анджеем, чудесным мальчишкой из тех, с которым общаться одно удовольствие. Мне не верилось, что только что он потерял сознание. Если бы не его падение, наверно я до сих пор была в шоке от происшедшего, но он меня так этим обмороком напугал, что о себе и думать забыла.

Мальчишка радостно кивнул, — Анджей очень любил быть кому-то полезным, — и выбежал из амбара.

На мой вопросительный взгляд Георг весело пояснил:

— Мне сейчас лекарство принесут. Вот такое большое и много-много!

Я не могла ни улыбнуться:

— Что это?

— Подорожник, конечно, — хмыкнул хозяин.

Я расслабилась и кивнула. Потом, когда мои ученики начали по очереди читать, отправила Маринку к доктору и попросила ее срочно прийти.

Георг в это время детям громко сообщил:

— Те, кто прочитает отлично, могут идти домой и там гулять. Заслужили. Те, кто читает хуже сядут здесь и будут ждать моего решения.

Я склонилась к хозяину и прошептала:

— У нас всего три книги, многие дети не так хорошо читают, как отлично произносят тексты наизусть.

Георг удивленно на меня посмотрел:

— Наизусть?.. Тоже неплохо, — и сухо переспросил, — всего три книги?

— Да.

— Скверно. — Устало отозвался хозяин, откидываясь к стене, и словно желая прогнать тяжелые мысли, глубоко вздохнул. И словно для себя добавил:

— Смысл тогда было все это затевать…

Только что он весело улыбался, какой-то миг… и передо мной вновь сидел мрачный хозяин фермы. Но теперь меня волновало его состояние. Надо спросить у Марины, что с Георгом. Судя по обмороку, (это то, о чем она говорила) он все еще очень болен.

Скоро пришла Марина. После чего они вместе ушли. Я не стала провожать. Думаю, Георг сам ей все пояснит и расскажет, где искать Казимира.

Я с трудом дослушала детей, — было сложно сосредоточиться, — немного почитала им сама, и, наконец, отпустила. К этому моменту подошел помощник хозяина, смотревший за амбаром.

— Дядя Семен, вы сам закроете амбар?

Он кивнул.

Это ведь конец мая, вечерами еще довольно прохладно. Я накинула платок, и вышла.

Здесь, в этих местах, солнце, кажется, садится быстрее, чем везде. Сейчас оно уже заходило в тени деревьев.

По дороге я зашла на кухню, чрезвычайно не желая встретить там Милану. Но мне повезло, в кухне никого кроме моих учениц не было. Захватив пирожок, и немного поговорив с Агашкой и Петрой, направилась к доктору.

Уже темнело, день почти закончился. К вечеру эмоций кроме усталости и обиды не осталось.

Какие теперь занятия письмом? Я вообще сейчас не соображаю! В душе поднялась злость на хозяина. И ведь из вредности Георг это все придумал с ранними подъемами и делами до ночи. Ну, какая на самом деле ему разница, хожу я к Жоржу или нет?!

Миновала улицу и, постучавшись, вошла в дом доктора.

Сегодня вечером, в отличие от меня, Марина казалась на удивление энергичной, учитывая с какой прытью, она лезла по лестнице, чтобы снять с потолка какую-то коробку с сушеными травами. Одета доктор была в широкие синие штаны и серый верх, все из домотканой конопли, а ее яркие рыжие волосы небрежно скручены в плотный пучок на затылке.

Беззвучно шевеля губами, она считывала какие-то надписи на мешочках. Я подавила улыбку.

— Марина, привет, я здесь.