– Ну, я точно не выкручивал тебе руки, чтобы ты вышла за Ленни.

Резкость его ответа, казалось, позабавила ее. Она играла с ним? Знала ли она, как сильно он к ней относится? Возможно, и нет, женщины часто бывают такими глупыми. Или, возможно, ей просто было все равно.

Она подошла к окну, растрепанная, в ночной рубашке, сонная и выбитая из колеи сновидениями, как и он сам. Он чувствовал, что она притягивает его; так было всегда. Ее красота растекалась по нему, как жидкость. Ее волосы были растрепаны, ночная рубашка измята, но она была хорошенькой даже в таком виде. Он улыбнулся про себя, жалея, что не может поцеловать ее, и гадая, что бы она сделала, если бы он это сделал.

Совершенно неожиданно она открыла окно и высунула голову наружу. Курт вжался в сиденье, все еще охваченный воспоминаниями о своем сне - ему хотелось оттолкнуть ее. Она что-то видела?

"Заткнись, - прикрикнул он на себя.
– Не будь ослом".

Но он не удержался и спросил:

– А на улице, случайно, не туман?

– Нет, там прекрасно. Кристально ясно и так тихо. Ты можешь разглядеть каждую звездочку.

Ее голос затихающим эхом унесся прочь. Внезапно размеры, казалось, расширились, комната вытянулась на сотню футов в длину, и в конце ее она казалась крошечной. Он представил, как проходит через всю комнату, повинуясь незнакомому, но на удивление понятному импульсу. Она поворачивалась, чувствуя его приближение, с мягкой и понимающей улыбкой на губах. Их взгляды встречались, и они обнимались в порыве отчаянного счастья. Его пальцы скользили по ее волосам и плечам, соединяя их прикосновениями. Они пройдут через промежуток вневременного признания, где чувства превосходят слова, а любовь превращает все недостатки мира в песчинки.

"Я люблю тебя", - подумал бы он.

"Да", - подумала бы она в ответ, и они поцеловались бы, и это было бы идеально. Все было бы идеально.

– Все эти люди мертвы, не так ли?

– Что?
– спросил он.

Муза рассыпалась на кусочки, соблазнительная ложь. Ничто не идеально.

Она повернулась и теперь стояла к нему лицом. Свет лампы падал слабо, едва выделяя ее из тени.

– Дуг Сваггерт, тот мужчина и его дочь, которые жили в трейлере, те две старшеклассницы. Они мертвы?

– Вероятно.

– Другими словами, убиты.

Его кивок был мрачным, без паузы.

Тишина окутала их, как дым. Что-то торжественное, казалось, снизошло на нее; ее глаза наполнились пустым непониманием невинности.

– Как ты думаешь, когда убийцы будут пойманы?

– Может быть, завтра, может быть, на следующей неделе. А может, и никогда. Пока нет никаких очевидных улик. Мы ничего не можем использовать для продолжения расследования. Все, на что мы можем надеяться, - это немного удачи, по крайней мере, на данный момент.

– На данный момент? Ты имеешь в виду, пока кто-то еще не погибнет.

Курт ничего не сказал. В ее словах сквозил цинизм, даже насмешка. Она обвиняла полицию в бездействии? Она обвиняла его? Нет, она просто не понимала.

– Бард думает, что Глен как-то связан с этим, - сказал он.

– Глен? Ради бога, почему?

– Каждый раз, когда что-то случалось, он оказывался рядом.

– Только не эти две девушки, - возразила Вики.
– В газете писали, что их машина была найдена в Боуи.

– Конечно, но ты забываешь, что Боуи находится совсем рядом с нами; на самом деле, машина была обнаружена менее чем в миле от того места, где работал Глен, в ту же ночь. И что еще хуже, он говорит, что за пару дней до этого поймал двух девушек в серебристом седане, которые незаконно въезжали на территорию Белло-Вудс. Он прогнал их и записал номер их машины...

– И номер был тот же самый?

– Вплоть до последней цифры. Что означает, что Глен непосредственно общался с пропавшими девочками всего за несколько дней до их исчезновения.

Она подошла ближе, черты ее лица заострились от отрицания.

– Значит, ты тоже подозреваешь Глена?

– Нет, нет, - сказал он.
– Расслабься, - на самом деле, ему было приятно, что кто-то еще согласился с его уверенностью в невиновности Глена. Он зевнул и продолжил.
– Шеф Бард родился с шорами на лице. Не хочу обидеть этого человека, но, похоже, он немного ошибается во всем. Он на правильном пути, просто лает не на то дерево. Он считает Глена постоянной фигурой, но есть еще одна общая черта у всех этих исчезновений.

– Что это?

– Белло-Вудс.

ГЛАВА 24

– Повтори-ка мне еще разок, - попросил Бард у телефона, когда вошел Курт. Голос шефа звучал растерянно; он держал телефон так, словно им было неудобно пользоваться.
– Предварительное вскрытие. Я все еще не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь, - сказал он в трубку.

Теперь его челюсти были напряжены, как у бойца без правил.

Курт сел и стал ждать. Он не знал, зачем пришел; он полагал, что его привела сюда скука. Офис полицейского участка был ослепительно красив в ясном свете позднего утра; ему стало жарко, и он заволновался. Кофе пузырился, как смола, из старой конфорки на шкафу с картотекой. Его едкий аромат витал в офисе, раздражающий и горький, как слезоточивый газ.