– Нет, черт возьми, ты, тупица! Если бы он это сделал, ему пришлось бы объяснять, что он вообще делал на балконе миссис Гаст!

– За это его посадили бы на столб, минимум на неделю.

– Думаешь, он этого не знал? Так что, черт возьми, он не мог ничего сказать. Но он оставался наблюдать некоторое время. Сказал, что у этого ниггера член был как рукоятка молота, и он погружал его в миссис Гаст каждый дюйм до самых яиц...

– Вы, парни!
– крикнул Полтрок. Оба рабочих в ужасе посмотрели вверх.
– Немедленно прекратите эти разговоры, и навсегда, слышите?

– Да-да, сэр, мистер Полтрок. Мы просто...

– Чушь. Вы распространяете грязные недостойные разговоры, как пара бродяг!
– Полтрок ткнул одного из них пальцем в грудь.
– Больше никогда так не говори. Никому ничего подобного не говори! Никогда! Здесь и так нелегко, и нам не нужны клевета и разговоры в строю.. Вам, парни, хорошо платят, так что не стоит пренебрегать прекрасным человеком, который вам платит. Если не хотите, я сам ему скажу.

Один из парней был близок к слезам, а другой заикался:

– О, нет, нет, сэр, мистер Полтрок, пожалуйста, не делайте этого...

– Я именно так и сделаю.

– Пожалуйста, пожалуйста, Боже мой, мы никогда не будем говорить ничего подобного...

– Костоломы отхлестают вас обоих девятихвосткой, потом вас уволят и вышлют, и вы не сможете вернуться в Теннесси. Вам придется жить в лесу с индейцами и питаться собачатиной и харчами, и это только в том случае, если они не решат снять скальп с вашей тупой белой задницы и съесть вас.

– Мы клянемся, сэр, клянемся Богом на небесах, что никогда больше не будем говорить подобную чушь.

– Лучше не надо. А теперь складывайте эти чертовы ящики с гвоздями и идите к линии оплаты.

– Да, сэр, да, сэр, да, сэр...

Полтрок сел на коня, окинул их взглядом и направился к строю. По крайней мере, наводил на них страх Божий. Впрочем, он слышал и не такое: на железной дороге ходили слухи, да и в городе тоже, независимо от того, была ли вся бригада в отпуске или нет. Несколько человек были казнены за то, что осмелились рискнуть с распутной миссис Гаст. А Полтрок подумал:

"Миссис Писс..."

Он тоже слышал эти слухи и даже чувствовал запах мочи, когда ему случалось находиться в доме.

Он смахнул его с головы и медленно повел лошадь на север. Пора было отвлечься от всего, что беспокоило его последние четыре года, - от всего, что, как он знал, было неправильно...

* * *

"Тянет на две мили в неделю", - понял Полтрок.

Его глаза следили за дорожкой, подсознательно считая каждый кусочек рельса. Он делал это каждую пятницу вечером с 1857 года, когда они начали работать. Даже лошадь знала эту задачу; она шла медленным шагом по дорожке, пока ее хозяин сидел в седле и считал. Время от времени он записывал цифры в свою книгу, а затем моргал.

"Это уже прогресс. На прошлой неделе мы проехали 2,4 мили, а на этой..."

Полтрок остановил лошадь, услышав звук копыт. Индейцев в этих краях утихомирили, но на всякий случай он уже снял с кобуры свой кольт 36-го калибра. Солнце уже почти зашло, но через мгновение он разглядел, кто это: Моррис.

– Держитесь там, мистер Полтрок!
– Моррис помахал рукой.

С ним был всадник.

– Просто я хотел кое-что спросить...

Полтрока это не интересовало.

– Вы не видели мистера Гаста?

– Нет, сэр...

– Значит, вы не слышали, по какой причине он отменил обычные пятничные гуляния...

– Нет, сэр, не слышал, но...
– Моррис, казалось, был чем-то взволнован, и тут Полтрок заметил, что он действительно делит спину своей лошади с другим всадником.

"Эта индианка..."

Молодая индианка крепко обхватила Морриса за талию.

– Я догнал этих индейских шлюх, пока они не успели вернуться в свою резервацию, и подцепил вот эту - большую синицу.

– Понятно, - ответил Полтрок.

– Не мог смириться с мыслью, что вечер пятницы пройдет не по плану, - Моррис подъехал к нему и остановился.
– Десять центов за рулон - вот что она берет, как и другие, которые старее и уродливее...

Полтрок был не в настроении, но глаза его все равно забегали. Индианка прижалась к спине Морриса, раздвинув стройные ноги, гладкая кожа без шрамов виднелась в широких швах леггинсов. Грудь ее переливалась в ярме из оленьей кожи.

– Она просто красавица, не так ли, сэр?
– Моррис вел себя как собака, приносящая хозяину кость. Он быстро спустился с лошади, побрякивая длинным ножом на бедре, затем опустил девушку на землю.
– Я имею в виду, сэр, вам действительно нужно увидеть ее сиськи, - и затем он расстегнул ярмо.