– Он просто какой-то парень, - ответила Вероника.

– Просто какой-то парень? Мне кажется, он внес какую-то серьезную искру в твои девичьи работы. Перестань пялиться на него.

– Его зовут Хоронос, - сказала она.
– Что это за имя? Грек? Он не похож на грека.

– Нет, но я скажу тебе, как он выглядит. Богато. Может быть, я смогу подоить его. Ему понравился "Головокружительный красный"?

– О, Стьюи, ему не понравилось, - пожаловалась она.
– Это моя самая сильная боль за последние годы.

– Ему понравилось. Доверься мне. Я увидел это в его глазах.

Несколько посетителей поприветствовали ее и поблагодарили их обоих. Прозвучали обычные комплименты, на которые Вероника отреагировала скучающе. Большая часть ее внимания была прикована к Хороносу, стоявшему в другом конце зала.

– Я думаю, он критик, - сказала она минуту спустя.

– Ни за что, принцесса. Костюм у этого парня просто шикарный. Искусствоведы покупают свои костюмы в "Пенни". И ты видела бриллиантовую булавку у него на лацкане? Он разгуливает с деньгами.

– Т-ссс! Он возвращается.

– Хорошо. Посмотри, как Стьюи отводит его в химчистку.

Коммерческая интуиция Стьюи всегда попадала в цель, и именно поэтому Вероника терпела его нелепый гардероб и прическу. Сегодня вечером он продал двенадцать ее картин, одна из них - "Дитя с матерью", инверсия традиционной темы - за 10 000 долларов. Однако теперь она чувствовала себя запуганной. Она чувствовала себя второсортной, хотя и знала, что это не так.

– Не проси больше тысячи, - сказала она.

Стьюи рассмеялся.

"Боже, какой же он красивый", - подумала она, когда он подошел.

Легкое покалывание беспокоило ее. Стьюи был прав. Она пялилась на него.

– Очень впечатляющая выставка, - сказал Хоронос со своим странным акцентом.

– Спасибо. Не хотите ли шампанского?

– О, нет. Алкоголь оскорбляет восприятие. Муза - это храм, мисс Полк. Никогда не следует поносить ее. Помните об этом.

Вероника едва не заерзала на месте.

– Здравствуйте, сэр, - представился Стьюи.
– Я Стюарт Арлингер, торговый представитель мисс Полк.

– Хоронос, - представился Хоронос и отказался от рукопожатия.

Он самодовольно посмотрел на Стьюи, как владелец отеля на коридорного.

– Вы искусствовед?
– спросила Вероника.

Хоронос рассмеялся.

– Боже упаси. Я не такой, совсем не такой. И сам я не художник.

– А кто же тогда вы?

– Я уже говорил вам, - на его лице снова появилась слабая сдержанная улыбка.
– Я любитель подглядывать. И искусство - это то, чем я наслаждаюсь.

Внезапно он повернулся к Стьюи.

– Я бы хотел купить "Головокружительный красный".

– Я был бы рад продать его вам, мистер Хоронос, - ответил Стьюи.
– "Головокружительный красный" - это довольно глубокое и важное творческое заявление, не так ли?

– Я осознаю художественное значение этой работы.

– Но, боюсь, запрашиваемая цена высока.

Хоронос нахмурился.

– Я не спрашивал вас, сколько это стоит, я сказал, что хочу это купить, мистер Арлингер.

Стьюи не колебался.

– Двадцать пять тысяч долларов.

Вероника чуть не упала в обморок.

"Будь ты проклят, Стьюи! Этот кусок дерьма не стоит и двадцати пяти центов!"

Выражение лица Хороноса не изменилось.

– Мои люди будут здесь ровно в восемь утра. Пожалуйста, проследите за надлежащим переездом картины.

– Это совсем не проблема, сэр.

Хоронос внезапно начал отделять банкноты от пачки наличных, которые затем положил в конверт и протянул Стьюи. Он повернулся к Веронике, улыбнулся своей загадочной улыбкой и сказал:

– Спокойной ночи, мисс Полк.

Затем он вышел из галереи.

– Христос на доске для серфинга!
– Стьюи лихорадочно пересчитал деньги в конверте.

У Вероники слишком кружилась голова, чтобы думать.

– Я не могу в это поверить, - пробормотал Стьюи.

Он протянул Веронике конверт. В нем было 25 000 долларов стодолларовыми купюрами.

* * *

Мысли о Хороносе крутились у нее в голове всю ночь, она почти не спала. Следующим поздним утром ее разбудил телефонный звонок.