Позволяю начать себя раздевать, а сама наслаждаюсь горячими прикосновениями и смещением ладоней по всему телу.

Сложно говорить, когда эмоции перекрывают дыхание, а ощущение опасности, от соседства за стенкой, и вовсе накаляет все нервы. Общение переходит на жесты, касания и поглаживания. Ведь, даже взгляды порой друг от друга теряются.

«Я тебя люблю» — этот важный посыл считывается в кратком дыхании. Он обещает собственный рай и открывает нараспашку все двери.

Одежда — её наличии или отсутствии на нас, — уже ничто не меняет. Мы чувствуем друг друга подушечками пальцев. Ощупываем и бесстыдно ласкаем, доводя до взаимного исступления.

Поцелуи перекрывают звуки. Они топят их в горле. Хоронят. Взамен этому надрывается сердце. И только одному Женьке известно, как моё умеет громко солировать.

В голове возникает какая-то важная мысль, прыгает от одной ассоциации к другой. Вызывает желание что-то спросить… А спустя секунды исчезает сама собой, опустошая весь кеш, подтягивающий тягостные мысли.

И остаётся одно желание: успеть долюбить. Нет. Залюбить. Его. И самой налюбиться.

Его проникновения уже не доставляют прежнего дискомфорта. Они воспринимаются, как единственно нужное. Только в эти моменты, будто бы зависая на одной волне, не видя ничего вокруг, на нас не влияют никакие обстоятельства и проблемы. Мы принадлежим друг другу. И хочется, чтобы мир схлопнулся двухмерной проекцией. Не осталось ничего вокруг. Только мы. Время. И эта тесная комната.

Привычно утыкаюсь ему в плечо и прикрываю глаза. Веки отяжелели от слёз. На голову давит усталость.

— Разбуди меня, как будешь уходить.

— Спи, Ветерок, — поглаживает, а сам явно не собирается закрывать глаза. — Тебе, итак, от меня порядком досталось.

— Жалеешь?

— Тебя? Да, — целует в макушку. Тянет мой запах носом и долго, протяжно выдыхает.

— О нашей встрече, — поправляю, а сама уже знаю, что получу отрицательный ответ. И сама тысячу раз повторю то же самое.

— Я не жалею, Мир. Не жалею о том, что ты для меня стала всем миром.

— Оставишь в нём что-нибудь от себя? — не открываю глаза, а уточняю с явной улыбкой. Она зарождается во взгляде, под веками. Распаляется в голосе. Разжигает огонь в груди. Неминуемо передается тому, кто виновен в её появлении. Кто является её причиной.

— Оставлю свою частичку, — едва ли не рапортует на мою мягкость Женька.

— Я буду её хранить и беречь.

— Обещаешь? — в этом слове слышится многогранное усиление мягкости, а ещё горечь утраты и искра надежды.

— Обещаю, Женечка, — тяну беспечно.

А веки становятся всё тяжелее и более плотно слипаются. Дыхание замедляет свой бешеный темп.

Что снится лёжа на его груди?

Не помню. Не знаю. Но это что-то совсем далёкое от горечи и слёз. Неимоверно приятное. Лёгкое. Светлое. Мирное.

Женич-

Ночь. Привычный режим бодрствования давно сбит. Все прежние планы посланы к чёрту.

Растягиваю каждую минуту рядом с ней и пытаюсь как можно больше запомнить.

Намеренно списываю этот образ. Вне обыденности, в которой всё происходит на автомате. Рисую свою картинку.

Собираю для себя полную копилку воспоминаний: её расслабленное дыхание, опухшие от слёз щеки, мочка уха и родинка рядом, что так похожа на маленькое сердечко.

Я бы непременно украсил и эти ушки. Да и вообще задарил её цветами и подарками, но как проделать подобное без привлечения ненужного внимания?

Сонно торкается носом в плечо. Как котенок в поиске защиты и ласки. Крепко прижимаю к себе и безостановочно глажу.

Совесть давно встала в штыки. Уже даже не пытаюсь глушить. Визжит. Отвлекает от главного.

Просто затыкаю аргументами, в которые верю:

«Я не ломаю жизнь этой девчонке. Я оставляю её в тылу для себя. Вернусь. Встану на колени. И попрошу прощения за каждую слезинку, что ей суждено уронить в ближайшее время.»

А если получится оставить с ней рядом свою мини копию — она сохранит, в этом нет и малейшего сомнения.

Год. Если бы ни цель, что ведёт к этой долгой разлуке, то можно было бы попытаться отмотать всё назад. Заявиться на порог этой квартиры в парадной форме. Попросить официальное разрешение на руку и сердце. Взять в жёны и только после, с достоинством, отдать долг, который висит за отца. Найти. Разузнать. Привлечь к ответственности виновных… Всё позже… Но, нет.

Моё дело уже пронумеровано в главке. В него вписаны все необходимые сведения: регалии, навыки, результаты тестов, умения. Картотека пополнена. Я внесён в список, что отправлен командующему. Осталось только дождаться ответного подтверждения и зачисления в нужную роту.