— Хочешь начать осмотр с кухни? — издевается, конечно, но я безудержно киваю на всё поступающее.

— Хочу узнать о тебе больше.

— Не сказать, чтобы я за этим тебя привёл, но…

Улыбается. Как всегда — бесподобно. Глаза приобретают оттенок мягкости. Уголки губ красиво загибаются вверх, а белоснежная улыбка отражает свет лампочек. Тону в нём. Глубоко. Безвозвратно.

— Для меня важно тебя узнать, — бесстыдно обнимаю и сама начинаю целовать. Или зацеловывать. Мелко и часто. Все кусочки этого прекрасного пазла, который пытаюсь собрать.

— Для меня важна ты, Ветерок, а значит важно всё, что тебя касается.

Подхватывает на руки и я уже привычно прижимаюсь к мужской груди. С удивлением отмечая, насколько же приятно и удобно в его захвате. А ведь раньше меня никто не носил на руках. Разве что папа, и то, слишком маленькую.

Узкие проемы. Кухонный гарнитур, ставший моим сидением. Потому что он выше стандартного стула и с него проще смотреть Женьке в глаза. Наблюдать за ним и обожать. Без тени сомнения.

Мой мужчина хозяйничает в холодильнике, что располагается по правую сторону от меня.

Вытягиваюсь в бок, удерживая вес на руках, что упёрты в столешницу. Осматриваюсь со всем любопытством.

Внутри белого монстра чисто и пахнет едой. Вкусной, домашней в не какой-то химией, фастфудом или полуфабрикатами.

— Ты умеешь готовить?

— Приходилось жить одному, когда мама сменила работу. Мы сами определяем качество своей жизни. Пришлось научиться делать её более сносной и разнообразной. Как минимум в еде, — ухмыляется, воздвигая передо мной несколько сочных кусков мяса и тарелку с гарниром из протушенных овощей.

— Сейчас разогрею и будет вкусно, — уверяет, расставляя поодаль тарелки, а сам снимает меня с пьедестала и пересаживает за небольшой старый столик, у которого стоит пара стульев.

— Микроволновка не очень хорошо влияет на красивых девочек.

Фыркаю на подобный комментарий и не удерживаюсь от уточнения:

— А что влияет хорошо?

— Забота, — отвечает он без запинки и сервирует стол на две персоны.

А я любуюсь и соглашаюсь с ним. Потому что забота — это да. Самое то, что мне от него нужно.

— Торопиться не стоит, — командует Женька, вверяя в мою руки приборы. — Но, если ты хочешь разделаться с чем-то помимо мяса…

— С тобой, — смеюсь, понимая эпичность озвученного. В правой руке острый нож, в левой — вилка. — Фигурально, — оправдываюсь, туша эмоции в открытой улыбке.

— Ешь, — подмигивает моё искушение. — На всё нужны силы.

— Женечка, ну невозможно же быть настолько хорошим! — не выдерживаю и тянусь губами с кратким поцелуем. — В чём подвох? Вредные привычки, скрытый несносный характер? Жена, дети? Я даже не знаю, чем ещё продлить этот список…, — кусаю губы, а хорошее настроение тут же гаснет. Остаются какие-то яркие обрывки. Как вспышки.

— Долг, Мира, — пожимает плечами без видимого веселья. — Служба.

— На сколько ты уедешь?

— На год.

Голос звучит ровно, а у меня внутри образуется бушующий шторм.

— А я…? Останусь одна…, — дополняю в некой прострации, не веря, что такое возможно.

Целый год. Без его глаз. Поцелуев. Улыбки. Без его присутствия рядом, с которым только рассмотрела и полюбила эту многогранную жизнь…

— Что-нибудь придумаю, — чеканит сталью и плавно щелкает меня по носу. — Ешь. Я старался.

— Заметно.

— И для тебя буду стараться тоже.

Улыбаюсь. Дрожащими губами. И начинаю пробовать шедевр в своей тарелке. Периодически присматриваясь к любимому и отмечая про себя ещё один плюс: даже в готовке он бесподобен.

Чем я заслужила? Такого. Такое… Чистое и неразбавленное. Голубоглазое счастье.

Мира

Странно, когда детали снятого гардероба начинают свой путь на кухне, а заканчивают в единственной комнате. Захочешь одеться — придется пройти целый квест.

Наши вещи тянутся цепочкой к спальне или гостиной.

К этому странному помещению, с матрасом, практически во всю площадь и окном-выходом на балкон.

Вокруг голые стены.

Люстра, шторы, матрас высотой в двадцать сантиметров. Одна подушка, одеяло. Зато постельное свежее, аж хрустит под напором.