Я уставилась на Мэтью, ожидая, когда он откроет глаза. Облизнув губы, я буквально прыгнула с обрыва, сказав следующее.

— Я принимаю противозачаточные, — прошептала я. — Прошло... много времени.

Его рука обхватила мое лицо, большой палец коснулся нижнего края моей губы.

— И у меня.

Я сглотнула, наблюдая за его размышлениями. Я знала. Была уверена. Опасаясь толкнуть его в ту или иную сторону, я оставалась совершенно неподвижной под его массивным телом. Он подавлял меня во всех возможных смыслах. На самом деле, я не была до конца уверена, что он не сломает меня. Или мою кровать. Или и то, и другое.

Но, черт возьми, я была готова пойти на этот риск.

В тот момент, когда Мэтью принял решение, не прошло и вздоха, как я заметила перемену в его ярких огненно-янтарных глазах. Он подтянул мою ногу к груди и одним плавным движением вошел в меня.

Выдох, сорвавшийся с моих губ, был отчасти вздохом, отчасти тем, что я никогда не испытаю ничего прекраснее этого, и отчасти припевом «Аллилуйя» в моей голове.

Пока Мэтью не сделал это снова, прижавшись своим лбом к моему.

Его руки крепко обхватили мою спину, а мои ноги обхватили его спину, крепко сцепив лодыжки.

Я никуда не собиралась уходить, ребята.

Двигаясь, Мэтью целовал меня, и мой язык скользил по его языку, когда я двигалась в том же ритме. Толкаясь, когда он вытягивал, перекатываясь, когда он возвращался. Его спина стала влажной от пота, как и моя грудь.

Я почувствовала, как теплое напряжение скользнуло по моей спине к бедрам, вниз к пальцам ног, и они прижались к спутанным простыням. Откинув голову назад, я оперлась руками о спинку кровати, пока мы наслаждались тем, что росло между нами.

Мэтью сделал одно резкое движение, быстро двигая бедрами, и я взорвалась, волна за волной испытывая сладкое, взрывающее свет облегчение.

Мэтью прижал меня к себе с невероятной силой, его руки обвились вокруг моих плеч, когда он последовал за мной, и мое имя сорвалось с его губ.

Его большое тело прижалось ко мне, дыхание обдавало мою шею, как будто он только что пробежал марафонскую дистанцию. Я крепко обняла его и провела пальцами по невероятно мягкой линии его волос там, где они соприкасались с кожей шеи.

Через минуту он поднял голову и посмотрел на меня сверху вниз.

«Останься», — мысленно пожелала я, но побоялась попросить его вслух. Может быть, это было то самое время. Может быть, это был мой единственный шанс узнать, что он чувствует. Я не могла прочесть, что было в его глазах, когда они скользили по моему лицу.

— У тебя хватит места на этой кровати для меня на ночь? — наконец спросил он.

Я улыбнулась.

— Да.

Мэтью с глубоким стоном перевернулся на бок, притягивая меня к себе так, что моя голова оказалась у него на груди, а ноги переплелись с его ногами.

— Хорошо.

Я улыбнулась, уткнувшись в его влажную от пота кожу над сердцем, и запечатлела на ней легкий поцелуй.

«Хорошо» — вот как можно было бы назвать это. Я быстро встала с кровати, чтобы привести себя в порядок и взять бутылки с водой. Мэтью дремал, когда я, вальсируя, вернулась в спальню обнаженной, но его глаза приоткрылись ровно настолько, чтобы наблюдать за мной.

Его губы слегка изогнулись, когда я скользнула обратно под простыню, укрывавшую Мэтью ниже пояса.

У меня возникло искушение провести по нему мизинцем, просто чтобы убедиться, что я не вообразила, что там, внизу, потому что, боже мой, он был пропорционален. Но он выглядел таким усталым, таким довольным, когда протянул руку, и я не смогла испортить ему настроение. Я прижалась к нему и вздохнула.

— Спокойной ночи, Худышка, — прошептал он мне в макушку, оставляя нежный поцелуй на моих волосах.

Я пролежала так не меньше часа, пока он глубоко дышал, положив руку на мое обнаженное бедро. Надеясь, что утром он все еще будет рядом, я взвесила все возможности, которые могут возникнуть с восходом солнца.

«Сегодня ночью, — подумала я, прикасаясь к его теплой, мягкой коже, — сегодня ночью он был здесь, со мной».

Мэтью

После развода я мог по пальцам пересчитать случаи, когда просыпался в постели с женщиной. В то особенное утро, когда я открыл глаза и увидел Аву, растянувшуюся рядом со мной, ее спутанные волосы были настоящим бедствием, а руки были протянуты ко мне, я чуть не расхохотался вслух.