На четвертом этаже прозвенел звонок, и я хлопнула его по спине.

— Серьезно, я могу ходить, ты, большая обезьяна.

Когда Мэтью поставил меня на ноги, коридор опасно закружился, и я обнаружила, что сжимаю его бицепсы, ожидая, пока голова придет в норму.

Затем я сжала его, чувствуя, как перекатываются напряженные мышцы под моими пальцами. Такой большой.

Я открыла глаза, и мои руки заскользили по бицепсам и рельефным грудным мышцам. Улыбка Мэтью исчезла, а лицо стало напряженным.

Его рука потянулась к моему лицу, чтобы убрать волосы со лба.

— Ты скажешь мне, что будет дальше, Худышка.

Я закрыла глаза, услышав свое прозвище, которое внезапно показалось мне драгоценным, тайным и нашим общим. Да, в нашей крови было много алкоголя, возможно, ровно столько, чтобы мы не сомневались в том, что происходит между нами.

Все, что знала, это то, что я хотела его. И если это была единственная ночь, когда я заполучила его, то я не хотела упускать ее.

Рука соскользнула с его груди к серебряной пряжке ремня, и я сжала пальцами твердый металл.

Я направилась к своей квартире, засунув руку за ремень, и, возможно, я задевала часть невероятной твердости под ним.

Ладно, хорошо. Это было нарочно. Но, услышав резкий вдох Мэтью, улыбнулась.

Я возилась с ключом, когда он зарылся носом в мои волосы, обнял меня за бедра и притянул к себе.

Прежде чем впустить нас внутрь, я повернулась и прижалась спиной к двери, глядя на него широко раскрытыми глазами и с сердцем, которое он, вероятно, мог бы разбить неправильными словами.

— Если ты не хочешь заходить, — тихо произнесла, — тебе нужно сказать это сейчас. Я не буду злиться и не буду держать на тебя зла.

Мэтью поднял руку, чтобы обхватить меня сзади за шею, затем наклонился и запечатлел глубокий испытующий поцелуй на моих жаждущих губах. Я вдруг обнаружила, что привстаю на цыпочки, чтобы получить от него еще, еще, еще; мои руки были не в состоянии прикоснуться к тому, чего я хотела.

Его кожа на моей.

Чувствовать его тяжесть на своем теле.

Узнать, каков он на вкус в тех местах, которые не видит мир.

Это было то, чего я хотела.

И я затаила дыхание, ожидая его ответа, чтобы понять, чувствует ли он то же самое.

Мэтью отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Я хочу войти.

Мои губы растянулись в довольной улыбке.

— Хороший ответ.

Я повернула ручку за своей спиной. Мы развернулись, моя квартира превратилась в размытое пятно. Мэтью наклонился и поднял меня, на этот раз прижимая к внутренней стороне двери. Мои ноги подогнулись от силы его рук, и я обхватила его узкие бедра.

Мэтью был таким сильным. С таким же усилием, с каким я открыла дверь, он прижал меня к твердому дереву, а его язык переплелся с моим. Я провела руками по его груди, чувствуя, как колотится его сердце под моей ладонью.

В его объятиях, с его руками на мне и его губами, скользящими по моим, я чувствовала, как удовольствие медленно нарастает, покрывая каждый дюйм моего тела. Это превратило меня в извивающуюся стонущую массу костей, крови и кожи. Существо, которому нужно больше.

Больше его кожи. Губ. Рук. Его тела.

Я оттолкнула его и сделала глубокий вдох. Губы Мэтью были красными от моих поцелуев, и я почувствовала, как улыбка расползается по моему раскрасневшемуся лицу.

— Что? — спросил он, задыхаясь так же, как и я.

— Спальня. Кровать.

— Правильно.

Он выпрямился и пошел по единственному коридору в моей маленькой квартире. Одна рука крепко лежала на моей заднице, а другая скользила по спине, пока он легко нес меня.

— Милое местечко.

Я прикусила кончик языка, улыбаясь ему, и его глаза с жаром проследили за моим движением.

— Ты даже не смотришь.

— Я знаю.

Моя комната была в основном погружена в тень, и я на мгновение задумалась, а не попросить ли Мэтью подождать, чтобы я могла включить свет.

Мне не нужны были тени. Я не просто хотела увидеть его шедевральное тело. Мне нужны были яркие краски. Я хотела знать, как выглядят мои руки на фоне его кожи в мельчайших деталях.

И где-то в глубине души, в самой тщеславной, самой эгоистичной части меня, я хотела, чтобы Мэтью желал того же. Хотела, чтобы он смотрел на меня сверху вниз, двигаясь между моих ног, и видел каждый дюйм меня.